— Ч-ч-что… ч-ч-что ты с ними сделаеш-ш-шь?
— С этими бездарностями? То, чего они заслуживают. Была бы у них хотя бы капелька таланта, я бы выдал им важные роли, а так… им уготована лишь одна роль — реквизита. Но ты не волнуйся за них, Мартин. Скоро все закончится… Когда я закончу свои дела в цирке, я приду к твоей слепой подружке…
— Не-е-ет…
— И покажу ей номер. О, ей понравится: можешь не сомневаться…
— Не трогай Летти…
— Ты ведь рассказал ей все. Как я могу позволить ей знать? И самая смешная шутка заключается в том, что ты не сможешь мне помешать.
Клоун поднял молот.
— Нет… отец…
Бетти Грю на миг замер, а в следующий с размаху опустил молот на спину Мартина. Раздался хруст. Мартин дернулся. Каменный колодец наполнился криком.
За первым последовал второй удар. Он проломил хитиновый покров Мартина, во все стороны брызнула черная кровь, а клоун поднял молот для нового удара и расхохотался. Со смехом он принялся бить молотом Человека-блоху. Трещало проламываемое тело, брызгала кровь. Удары приходились и в спину, и по конечностям Мартина. Один скользнул по голове, оставив в ней вмятину…
Крики стихли, из горла Человека-блохи вырывались лишь хрипы, а молот все опускался, чтобы в очередной раз подняться, а затем снова ударить изломанное тело, зажатое в ловушке. Кровь залила пол погреба чернильной лужей.
А молот бил и бил под хруст, чвяканье и клоунский смех.
Свет фонаря вырвал из темноты погреба жуткую картину. Полли сперва не поняла, что это такое, но, узнав промокший в крови полосатый шарф, вскрикнула.
Она зажала рот, пытаясь сдержать рвотные позывы. Джон Дилби был менее… сдержан, и его вывернуло, прямо на залитый кровью пол.
В изуродованном бесформенном мешке больше не угадывались очертания человеческой фигуры. В нем больше не проглядывали даже очертания блохи. На полу валялось жуткое изломанное месиво, три конечности были отделены от тела, еще одна висела на тонких, почти оборванных жилах. Оставшиеся представляли собой скрюченные жгуты, похожие на мятую проволоку. Ком плоти в некоторых местах был раздавлен полностью…
— Кто это с ним сделал? — дрожащим голосом спросил констебль.
— О, я догадываюсь, кто…
Полли собиралась еще что-то добавить, как тут из глубины кровавого месива раздался хрип.
Дилби взвизгнул от неожиданности.
— Он… он жив?!
— Блохи очень живучи, — взволнованно проговорила Полли. — Джон, скорее! Мы должны его спасти!
Констебль недоуменно выпучил глаза.
— Что? Но зачем? Это же монстр!
Полли пронзила констебля таким злым взглядом, что ему стало не по себе.
— Монстр — это тот, кто с ним сделал такое! — гневно воскликнула девушка.
— Доктор вряд ли ему поможет, мисс Трикк…
— Мы не будем просто стоять и смотреть, как он умирает.
Дилби нехотя кивнул — переспорить мисс Трикк было решительно невозможно. Если уж доктор Доу не мог, то ему не стоило даже пробовать.
— Ближайшая сигнальная тумба находится в четырех кварталах от пустыря…
— Поспешите!
— А вы?
— Я побуду с ним.
— Вы останетесь здесь одна?!
Полли кивнула. Младший констебль поглядел на нее с восхищением. Сам он ни за что не согласился бы остаться в этом ужасном месте, рядом с этим… кошмарным…
— Скорее, Джон! Каждая секунда на счету!
Дилби вздрогнул и бросился к лестнице. Поднявшись наверх, он глянул в трубу погреба, а затем скрылся из виду.
Полли глядела на то, что осталось от Мартина Лакура, не моргая. Когда Джон Дилби ушел, ее прорвало. Маска спала, и Полли заплакала.
— Мне… мне так жаль… Это чудовище… что оно с вами сделало, мистер Прыгун…
— З-з-зу… — в куче изуродованной плоти раздался хрип, и Полли вздрогнула. — З-з-зубная… Фея…
Полли шагнула ближе. Человек-блоха узнал ее, но ей было все равно.
— Это я, мистер Прыгун. Зубная Фея. Мы поможем вам. Констебль отправился за доктором… А пока…
Полли достала из-под пальто нож, сорвала с левой руки перчатку и быстрым движением вспорола ладонь. Склонившись к голове Человека-блохи, она поднесла ладонь к его пасти. Из нее выполз хоботок и попробовал впиться в руку девушки, но ему не хватило сил, и он соскользнул, с хлюпаньем упав на пол.