— Что узнал, Шнорринг? — спросил сержант.
— О, я много чего узнал, сэр… Хотя для этого и пришлось попотеть.
— Давай только без потения — от тебя и так смердит, как от подвальной крысы.
Шнырр Шнорринг кивнул и перешел к делу:
— Карлик, о котором вы говорили, сэр. Он и правда встречался кое с кем.
— С кем? Не томи!
— К нему в харчевню приходила дамочка. Миленькая и стройненькая. Вся такая в черном, похожая на траурную кошку, — в старомодной шляпке-клош и длинных бархатных перчатках. При ней был большой медный клаксон, а еще она курила папиретку на мундштуке.
Сержант Кручинс поморщился. Ему мучительно захотелось сплюнуть на пол, но он подумал, что мистер Брекенрид подобного не оценит, и с трудом себя сдержал.
— Подведенные сажей глаза, мушка над верхней губой и красный клоунский нос? — уточнил сержант.
Шнырр выпучил глаза.
— Вы ее знаете?
— О, еще бы. Это Шарлотта из банды уличных клоунов «Тупицы Бромбеля», впрочем, сами они зовут себя труппой. Труппа, тоже мне… Эта прохвостка и ее приятели частенько гостят в камере на Полицейской площади. И о чем карлик сплетничал с этой мерзкой клоунессой?
— Я слышал не все. Вот если бы вы мне дали немного денежек на слуховой рожок…
— Шнорринг, не выводи меня из себя! — Сержант стукнул кулаком по стойке, и его собеседник едва не свалился со своего стула.
Шнырр тут же прекратил все попытки набить себе цену и выжать из сержанта хотя бы пару лишних пенсов. Схватив собственную задрожавшую челюсть пальцами и тем самым уняв тряску, он сказал:
— Они говорили о каком-то «дельце». Дамочка требовала больше денег. Она твердила, что Бетти Грю запросто может пережевать их и выплюнуть и за те жалкие крохи, что карлик платит, никто с ним связываться не станет.
— Бетти Грю… — задумчиво проговорил сержант. — Клоун с Семафорной площади…
Шнырр потарабанил пальцами по стойке и пожевал сухими потрескавшимися губами.
— Еще один клоун? Что ж это делается-то, сэр?
Кручинс с задумчивым видом уставился в свою кружку.
— Разборки между бандами, возможно, — предположил он, рассуждая больше сам с собой, чем отвечая Шноррингу. — Думаю, коротышка нанял Тупиц, чтобы устранить конкурента.
— А кто он, этот карлик? Не припомню его прежде в Саквояжне, хотя я думал, что всех здесь знаю…
— Шарлотту из Тупиц ты между тем не узнал, — резко ответил сержант Кручинс. — А карлик… он здесь недавно. Прибыл всего неделю назад. Подозревается в похищениях.
— А-а, я слыхал что-то такое. Повар Подрик с вокзала исчез и еще несколько других. Это ведь о них речь?
Сержант пристально глянул на бродягу.
— Что тебе об этом известно?
— Да так, ничего особенного. Просто слышал кое-что — кэбмены болтают разное. Думаете, за похищениями стоит карлик этот приезжий? И что это клоуны забирают людей?
— Есть такая вероятность.
— А почему вы вообще подумали на карлика? Он оставил какие-то карличьи улики?
Кручинс отхлебнул эля, вытер посиневшие усы перчаткой и нехотя сказал:
— Мы всегда проверяем различных типов, которые прибывают в город. Бэнкс и Хоппер с вокзала сообщают в Дом-с-синей-крышей обо всех особо подозрительных приезжих. Карлик заявился в Габен накануне первого исчезновения. Это очень подозрительно. А еще его видели возле дома одной из жертв.
— Почему он похищает… ну, тех, кто пропал? Что карлику от них нужно? И как с этим связан клоун Бетти Грю?
— Шнырр, не шнырь! — рявкнул сержант, по привычке схватив рукоятку дубинки. — Что-то ты разлюбопытствовался. Не забывайся!
Шнорринг вжал голову в плечи, но дубинка сержанта осталась висеть на поясе, и он чуть осмелел.
— Гм… вы правы, сэр. Уже убрал нос. А что с моим… кхе-кхе… вознагражденьицем за услуги высшего сорта?
— Это ты, конечно, загнул: про высший сорт. Тухловатая работенка на самом-то деле.
— Ну-у-у, сэ-э-эр… — заныл Шнорринг.
Сержант Кручинс смилостивился:
— Сегодня карман дырявый — жалованье выдают завтра. Утром заглянешь в Дом-с-синей-крышей, я велю дежурному констеблю передать тебе твое «вознагражденьице».
Крупперт Кручинс сделал очередной глоток из кружки, поморщился и выплюнул все обратно — осадок «Синего Зайца» был на редкость мерзким.
— Вы будете допивать, сэр? — Шнырр Шнорринг алчуще уставился на кружку.
— Забирай, — буркнул сержант и, повернувшись к трактирщику, сказал: — Мистер Брекенрид, на мой счет! Утром расплачусь.
Шнырр Шнорринг между тем схватил кружку и с жадностью приложился к ней. Допив все, что там было, он вытер губы рукавом, приглушенно рыгнул и даже причмокнул от удовольствия.