Клоун уселся на трехногий стул, надсадно заскрипевший под его тушей, и встряхнул бутылку, взболтав как следует ее содержимое.
Полли ожидала, что Бетти Грю поищет штопор, но тот, судя по всему, ему был без надобности.
Клоун высунул длинный синеватый язык и, поднеся горлышко ко рту, каким-то невероятным образом стремительно вытащил языком пробку!
Полли не сдержала удивленное «Ох!»
Бетти Грю между тем приложился к бутылке и не выпускал горлышко изо рта, пока не осушил ее содержимое на половину.
— Фу-марфу! — скривился он, уставившись на Полли. — Гадость! Могла бы и что-то получше принести! Ну, чего еще взять от дурацкой газетной девчонки! Надеюсь, тебя посадят в чулан и лишат сладкого!
— Вы не очень-то добрый клоун, — проворчала Полли.
— Что? Я еще очень добрый, вообще-то. И сама любезность. Ведь я сейчас в своем Добром костюме. Вот если бы я надел Злобный костюм…
Полли поймала себя на том, что не может представить степень гадостности этого типа, если тот наденет Злобный костюм, учитывая, что и в Добром он был явно не тем, с кем захочется мило поболтать, обсудить погоду, последние новости или возмутительный рост цен на пирожки с рыбой.
— Мистер Грю, меня привело к вам важное дело, — начала Полли, не дожидаясь, пока клоун предложит ей стул, — да и по правде ей крайне не хотелось прикасаться хоть к чему-то в этом отвратном месте.
— Стараюсь не связываться с важными делами, — сообщил клоун.
— Даже если они касаются вас?
— Особенно, если они касаются меня!
Полли открыла блокнот и направила на страничку карандашик.
— Мистер Грю, я здесь из-за пропаж людей в Тремпл-Толл. Думаю, вы читали в газетах.
Клоун фыркнул.
— Фу-марфу! Я не читаю газеты! Там все вранье и вообще не смешно!
— Дело серьезное. Похищено пять человек и один убит.
— Рутина!
Полли замолчала и выжидающе поглядела на клоуна, ожидая, что его любопытство пересилит и он попросит деталей. Но ждала она напрасно.
— Все похищенные и несчастный, который был убит, — бывшие циркачи.
Клоун растянул губы в усмешке и расхохотался.
— Это чушь! Бывших циркачей не бывает. Бывают циркачи без цирка, и только. Даже болваны, которые считают, что давно оставил циркачество, лгут сами себе, как толстуха, клятвенно уверяющая свое чувство вины, что эта конфета, мол, последняя!
— И тем не менее. Я назову вам несколько имен, а вы скажете, знакомы ли они вам. — Полли глянула в блокнот. — Невероятный Бабул, Куртуазная Кло, Левиртуознуый Левиттус, Гуттаперчивый Тоффини, Воздушная Дива Вивиан…
Клоун рассмеялся.
— О, какие мерзкие имена, прямо как на подбор!
— Они вам знакомы?
— Ну разумеется! Половину я сам придумал. Старая добрая труппа…
Полли застрочила в блокноте.
— Значит, все пропавшие состояли в одной труппе? И вы тоже?
— Эй, полегче с оскорблениями! — Бетти Грю одним глотком допил вино и отшвырнул бутылку в сторону: пролетев половину фургончика, она перевернулась в воздухе и аккуратненько встала среди прочих пустых бутылок на откидном столике. — Состоял, тоже мне! Я ею командовал!
— Прошу прощения.
— Ты сказала, что кто-то убит. Только бы не Гуттаперчивый — он мне нравился. Пусть это будет Левиттус, никогда его не любил: посредственный жонглеришка и ужасный поваришка. Скажи, что это был Левиттус!
— Не могу. Потому, что это был Фантасмагоричный Фокарио, фокусник.
Клоун задрал голову, и из его глаз вверх прыснули фонтаны слез. Он взвыл:
— О, Фокарио! На кого ж ты нас покинул?! Как же мы без тебя?!
Полли поморщилась. Ей было совсем не смешно.
— Мистер Грю!
Клон прекратил лить искусственные слезы и, опустив голову, потянул из кармана платок. Платок казался бесконечным… В итоге, вытащив из кармана целую простыню, Бетти Грю уголком промокнул глаза.
— Фокарио был хорошим, а как он распиливал женщин! Просто загляденье: полтела в одной стороне, а полтела — в другой. Не всегда, правда, ему удавалось соединить их обратно, но кто же обращает внимание на такие мелочи. Фокарио любил резать людей — не зря, когда мы покинули цирк, он устроился в Душегубку Придурочных Недугов.