«Дорогая мисс Бракнехт, — писал доктор. — Считаю своим долгом сообщить вам, что исполнил некогда данное вам обещание.
К моему глубокому сожалению, обстоятельства сложились таким образом, что передать в руки закона всех заговорщиков не представляется возможным. Но спешу вас уверить, что я сделал все от меня зависящее, чтобы злодейства доктора Скруллинга и всех причастных без наказания не остались. Я сделал это по-своему и хочу заверить вас, что эти люди больше не посмеют забрать сердце ни у одного ребенка.
С наилучшими пожеланиями,
Натаниэль Френсис Доу»
Летти ничего не понимала. Ее терзали страхи и сомнения. Нет, она не сомневалась в том, что доктор Доу и правда сдержал обещание, но она подозревала, что все это как-то связано с той жутью, о которой писали в «Сплетне». В больнице произошла, если цитировать газетчиков, «кровавая резня» и «чудовищная бойня», и монстр, который ее совершил, так и не был схвачен.
Летти не верила… не хотела верить, что доктор Доу причастен к ней, но… Она заставляла себя думать, что эти вещи не связаны…
Между тем жизнь на вокзале шла своим чередом. Прибывали и отбывали поезда. Часы показывали самое точное время во всем Тремпл-Толл. К огорчению Летти, старый добрый Бом-Бомунд вышел на пенсию, и ему на смену пришли неотесанные Бэнкс с Хоппером.
В общем-то, это было спокойное и, по мнению Летти, замечательное время. И хоть в городе происходили удивительные события, начиная с дерзкого ограбления «Ригсберг-банка», нападения жутких монстров-мухоловок и появления невероятной Зубной Феи, Летти и Мартина они не затрагивали.
Прошлые страхи и ужасы постепенно блекли и стирались из памяти. Летти заперла в банку воспоминания о Замыкателе и о кошмаре, пережитом в Больнице Странных Болезней. Рядом примостилась воображаемая банка Мартина с трагедией в цирке.
С момента появления мальчика-блохи в ящике на вокзальном чердаке прошло двадцать лет. Отец Мартина не появлялся, лишь изредка давая о себе знать в письмах, в которых поминал «старые деньки», жаловался на лишенную радостей жизнь и винил во всем обстоятельства, черствых людей, банкиров Ригсбергов и злодейского Помпео. Мартин отвечал на его письма с холодной вежливостью: он хорошо помнил, что отец хотел продать его в цирк уродов и в кунсткамеру — к тому же тот до сих пор продолжал забирать жалованье часовщика.
Мартин нечасто покидал чердак — раз в месяц он дожидался ночи и выбирался в Фли, чтобы навестить могилу матери. Возвращаясь, он еще какое-то время был печален, но Летти изо всех сил старалась отвлечь его от грустных мыслей.
Мисс Бракнехт и мистер Лакур дни напролет, как и прежде, проводили на чердаке: читали газеты и купленные девушкой в вокзальной лавке «Паровозный роман» книги, сочиняли способы, как добыть для Летти паровоз, и играли в «тайну пассажира».
Бывший цирковой Поразительный Прыгун описывал ей причудливых личностей, прибывающих на вокзал, и они, смеясь и шутя, «разоблачали их».
Впрочем, спокойное и замечательное время не могло продлиться долго, и однажды, а если точнее, ровно неделю назад, оно внезапно закончилось.
И кто бы мог подумать, что всему виной станет та самая детская и невинная игра «тайна пассажира».
Было раннее утро, и на вокзал прибыл поезд из Браммадина. Бэнкс с Хоппером, как обычно, принялись высматривать в толпе новоприбывших того, кого можно было бы, «потрясти», мистер Дрилли и его помощники взялись за разгрузку багажа, а Мартин и Летти устроились у внутреннего циферблата.
— О, быть не мош-ш-шет! — воскликнул Мартин. — Ты не повериш-ш-шь, кого занесло в Габен!
— Кого? Кого?! — в нетерпении воскликнула Летти. — Опиши мне скорее! Кого занесло в Габен? Человек-из-Льотомна вернулся?!
— Ну нет! — рассмеялся Мартин. — Но этот ч-ч-чудик нич-ч-чуть не хуш-ш-ше!
— Опиши же мне его скорее!
— А ты угадай, как он выглядит!
Летти гневно ткнула Мартина локтем, и тот смилостивился.
— Ладно-ладно! На платформе «Корябб», у указателя, стоит высокий худой господин в корич-ч-чневом пальто и цилиндре…
— А необычное?!
— А рядом с ним стоят…
— Кто? Кто рядом с ним стоит?
— В том и дело. Не «кто», а «ч-ч-что». Это костюмы! Пустые костюмы! Они стоят и озираются!
— Врешь!
— А вот и не вру! Там правда стоят три пустых костюма! О, каш-ш-шется, они привлекли внимание наш-ш-ших хмырей. Бэнкс и Хоппер направились к костюмам и их спутнику со своим коронным нелепым деловым видом. Ха-ха! Они требуют у костюмов предъявить билеты!