— Наш король даже не соизволил выстрелить, олень сам собой пал пред величием Его Милости! Он принёс себя в жертву чревоугодию желудков придворных дам и мессиров!
— Пшёл вон, Гет! — поморщилась королева-мать. — Помойся в лохани у конюшни, от тебя, как всегда, несёт псиной!
— Сплю с собаками, с ними же клянчу подачку, вынюхиваю врагов, поднимаю шум, — шут крутанулся на месте, изображая погоню за хвостом, и сделал стойку в направлении королевы. — А иногда и за горло хватаю! Благородное животное! Меня надо уважать, хорошо кормить и чесать за ухом!
— Иди, Гет! — засмеялся Генри. — Опустоши половину кастрюль на кухне, тебе можно!
— Твой шут — избалованное никчёмное существо, — презрительно отозвалась королева, когда Анаис скрылась за дверьми, позвякивая бубенчиками. — Точь-в-точь вот эта собака!
Генри потрепал по большой узкой голове серую борзую, что лежала возле кресла, и ответил:
— Она разорвёт в клочки любого, кто посмеет покуситься на мою особу. Гет тоже.
… Через несколько месяцев старая королева была тихо-мирно сослана в монастырь доживать свой век после неудавшегося покушения на короля, предотвращённого вездесущим шутом. Гет вернулся на своё место, а Анаис — в родовой замок, вынашивать сына короля.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов