***
Барон де Ретц по прозванию Синяя Борода медлить не любил. На следующий день после разговора с женой направился он в город, где жила Людохавлия — семейная ведьма рода де Ретцев. Как и ее мать, и бабка, и прабабка, она который год плела для семейства защитные чары, оберегала младенцев, особенно мужского полу, и наводила порчу на врагов.
Обитала Людохавлия в одноэтажном домике недалеко от рыночной площади. Барон явился с положенными подарками и потребовал:
— Заколдуй жену, чтобы в комнату зашла.
Ведьма удивилась, но виду не подала и усадила дорогого гостя в кресло возле очага, на котором булькала в котле какая-то мерзость. Синяя Борода невольно отодвинулся. Людохавлия слышала много слухов, но тут ей впервые представился случай узнать самую истинную правду из первых уст. Она осторожно закружила вокруг барона, как волк вокруг лося.
— Чего хочешь, мальчик мой? Проси, все сделаю. Я ж тебя у матери твоей принимала, в люльке тебя качала, сопли тебе вытирала…
— Хорош кругами ходить, башка сейчас отвалится! — завелся барон. — Свари такое зелье, чтобы жена нарушила мой запрет и вошла в комнату, когда я в следующий раз на королевскую охоту уеду.
— Так правду люди бают, есть запретная комната?
— Не твое дело, старуха! — рявкнул Синяя Борода.
Людохавлия захихикала, потирая руки.
— Мое, детка, мое. Как я тебе зелье состряпаю, коли не знаю, для каковой цели оно надобно? Рассказывай, мальчик мой, да с подробностями.
— Шиш тебе! — Барон сунул ведьме под нос пудовый кулак. — Ты меня знаешь, я церемониться не стану, враз на костер отправлю. Колдуй так!
— Может, просто яду дать? — оскорбилась ведьма. — Подольешь постылой супруге в суп, и все тут.
Отойдя к столу, повернулась к гостю спиной, сделав вид, будто травки сушеные перебирает. Синяя Борода тяжелым взглядом уставился в булькающее на очаге варево.
— Нет уж! Все должно быть честно. Мне внутреннее оправдание надо. Не могу я запросто невинную душу погубить. Она должна нарушить запрет. Сама!
— А что в комнате-то, голубок? — елейным голоском спросила ведьма.
— Не лезь, куда не просят, целее будешь, — обрубил барон.
— Ладно, ладно, не очень-то и хотелось, — отступилась Людохавлия. — Все вы, де Ретцы, нрава крутого, дюже вспыльчивые, страшно с вами дело иметь. Не переживай, выполню заказ. Только вот ежели цель неизвестна, как я заговор-то правильный составлю? Ай! Кгхы, кхе, кхе, молчу…
Вскочил в ярости Синяя Борода и ведьму за горло схватил, так что она захрипела и руками замахала. Подержал над полом для острастки и назад поставил. Как ему досаждают эти женщины! Спасу от них нет.
— Так я жду, — предупредил барон и вышел, хлопнув дверью.
— А тебе, сынок, я бы успокоительные капли посоветовала, — плюнула вслед Людохавлия, когда шаги гостя стихли в конце улицы. И осторожно потерла горло.
Сварила ведьма зелье, а добавкой туда были ее собственные, в порошок измельченные и предварительно заговоренные волосы — чтобы сама она узнала, как все сработает.
***
Ни шатко ни валко прошел месяц, Синяя Борода вновь собирается уезжать, на этот раз в столицу на турнир. Вызвал жену к себе в кабинет, вина ей предложил. Смущенная вниманием барона, Лаванда одним духом выпила полную чашу.
— Оставляю вас полновластной хозяйкой, сударыня. Замок велик, земли мои богаты. Гуляйте где хотите, творите, что душенька ваша пожелает. Только, — он поднял палец, — в комнату запретную входить не смейте. Ясно вам?
Лаванда кивнула, ощущая, как кружится голова. Как будто и не с вина…
— Почему входить нельзя, вы подумали за это время? Хорошенько подумали? — допытывался муж.
Лаванда вновь кивнула, превозмогая головокружение.
— Та комната, что в южном крыле, — на всякий случай уточнил барон. — Третий этаж, в конце коридора.
— Да, монсеньор, можете на меня положиться, — слабым голосом отозвалась баронесса. Перед глазами все плыло, чей-то назойливый шепот звучал в ушах.
— Тогда с Богом. — Синяя Борода, сдержав отвращение, даже чмокнул жену в лоб. Прощаясь заранее. Недолго ей жить осталось… вон как глазенки горят — зелье действует, не обманула ведьма.
***
А Лаванда, проводив мужа, собралась с силами и направилась к лестнице. Свеча горела, пламя дрожало, дрожали и коленки баронессы. Много слухов она слышала…
В очагах под котлами горело жаркое пламя… хотела бы я написать. Увы, огонь еле теплился, с трудом одолевая сырые дрова. Чад наполнял кухню, в клубах сизого дыма кашляли поварята. Запах затхлости витал над разделочными столами.