Дэйтон надеялся, что когда-нибудь расскажет ей о себе, об отце. Раньше, до ее появления, он не понимал, что такое кровь полукровок, как она может тянуть к чему-то родному.
Разумеется, у него был отец, братья, и Сэм, но… какими бы ни были узы любви, они могли истончиться, а кровные узы — это навсегда, это привязывает тебя к миру, к жизни, к месту, к человеку наконец. Или к сестре полукровке. Она всегда относилась к нему, как к родному брату, а он ничего не играл, просто любил ее, как отца, как Мэл, как Кирана и Уилла, как Сэм — его маленькая семья, которую он поклялся беречь и защищать до последнего вздоха.
— Касс, ты опять сбежала от леди Иолы?
— И ничего не сбежала, — фыркнула девушка, — и пожалуйста, не переводи тему. Я знаю, Сэм умеет обижать, но Дэй, она это делает не со зла, а потому что очень любит тебя.
— О, я не сомневаюсь. И очень надеюсь, что ты бежала сломя голову не для того, чтобы ее защищать, — все же не удержался и пожурил ее за выходку с лестницей, из-за которой он пережил несколько неприятных и пугающих моментов. Но Касс этого просто не заметила, маленькая проказница.
— Нет, Сэм не нуждается в защите. Я пришла попрощаться. И я очень рада, что дядя Лазариэль меня послушал и отправляет в Илларию именно тебя, а не Кирана.
— Так вот кого я должен благодарить за сомнительное счастье? — недовольно прищурился Дэйтон.
— Почему сомнительное? — наивно спросила Касс. — Это тебе сейчас так кажется, а когда ты туда приедешь, то поймешь, какую услугу я тебе оказала.
— А поподробнее можно? — насторожился Дэйтон и требовательно дернул сестру за выбившийся из прически маленький кудрявый локон. — Ты опять решила поиграть в любовную фею?
— Это не игра! — возмущенно сверкнула глазами девушка. — И то, что ты в это не веришь, не значит, что это не правда. Я знаю, что там тебя ждет твоя судьба.
— Да неужели, — скептически хмыкнул принц. Он, конечно, слышал про ставший знаменитым дар Касс, который она использовала на всех друзьях и знакомых, и вполне заслуженно считала, что самолично соединила несколько любящих сердец. Иногда он даже хотел, чтобы и ему она наколдовала что-то подобное, а иногда бежал от этого желания, как от огня. Дэйтон уже обжегся однажды, полюбил страстно и безнадежно, испил горькую чашу неразделенной любви досуха, и, в конце концов, закрыл свою душу и сердце, не пуская туда никого, кроме семьи. А теперь Касс говорит такие слова.
— Не веришь мне? А я знаю, знаю, что ты встретишь ее там, свою истинную любовь. И она разгорится в твоем сердце, пробежит по венам и согреет душу. Ты поймешь, когда увидишь.
— Хватит играть в пророчицу, — немного резко сказал Дэйтон, щелкнув сестру по носу. — Не стоит лезть в дела других, когда они тебя об этом не просят. Это может быть чревато неприятными последствиями.
— Я говорю, что вижу и что знаю, — обиделась девушка. — И я знаю, что тебе придется очень постараться, чтобы завоевать свою любовь.
— И ты думаешь, я захочу кого-то завоевывать? — хмыкнул Солнечный принц, а девушка улыбнулась, коварненько так, словно знала больше, чем он.
— Захочешь, еще как захочешь. Но вот завоюешь ли…
— И на что это вы, юная леди намекаете? — прищурился Дэйтон, решив принять слова сестры за блажь или шутку.
— Ни на что. Я просто знаю, что ты нужен ей, а она нужна тебе. Вот и все. А еще я знаю, что с любовью играть не стоит. Обжечься можно и очень сильно обжечься.
Касс хотела еще что-то добавить, но тут заметила наверху Лазариэля и свою строгую наставницу, от которой, в самом деле, сбежала.
— Ой, ну мне пора, — пискнула девушка, подхватила юбки, чмокнула принца в щеку, прошептала что-то об удаче и бросилась в ближайший от лестницы коридор.
А Дэйтон так и стоял с улыбкой на лице, пока Лазариэль и Иола не спустились к нему. Бывшая травница, а ныне одна из самых сильных магиан Арвитана несколько секунд с подозрением смотрела на принца, затем обвела глазами зал и сурово сдвинула брови:
— Касс…
— Я ее не видел, — не стал сдавать сестру Дэйтон.
— Не удержалась все-таки? И что эта юркая девчонка тебе наговорила? — сурово сдвинула брови магиана.