— И не только, — созналась Тей. — Я его стол подпалила. Жаль, что не получилось весь испепелить, как тот стул, помнишь?
Помню я, помню. И мне до сих пор его очень жаль, хороший был стул, добротный. И пока я размышляла о стуле, в голову закрался один немаловажный вопрос:
— Тей, а ты вообще, что здесь делаешь?
Но на него мне ответила не подруга, а дедуля:
— Что делает, что делает? Да если бы не эта смелая девушка, я бы так и сидел на границе, пребывая в неведении, какую подлость задумал этот негодяй Агеэра. Но ничего, цыпленок, завтра же я попрошу аудиенции у повелителя, и мы решим эту проблему. Если надо будет, я вынесу вопрос о передаче тебя под мою опеку на Совете.
Этого еще не хватало, чтобы мое имя звучало на Совете. Ужас!
— Дедуль, да ты не волнуйся так. Я не собираюсь подписывать этот контракт.
— Но тогда ты не поедешь в Арвитан, — некстати вставила Тей, а дед взвился.
— Это почему это не поедет?
Пришлось мне долго и обстоятельно объяснять, что таковы условия деда Агеэра. Не могла же я сказать, что тут замешана фигура повыше и поупрямее.
— Да мне даже полезно будет провести последние месяцы перед посвящением в Академии.
— Но это несправедливо!
— Тей, ты серьезно все еще веришь в справедливость? — снисходительно усмехнулась я.
— Да, верю! — упрямо ответила подруга. — А если судьба или закон запаздывают, то я предпочитаю поправлять ее сама. Мы этого так не оставим, слышишь? И ты поедешь со мной в Арвитан, или я не я буду.
Ух, ты! Видимо Тей и впрямь очень задета, раз такими обещаниями разбрасывается.
— Пойдем, воительница, ужинать. Я ужасно проголодалась.
— И да, забыла сказать, мне нравится твоя новая прическа, — неожиданно перешла на комплименты Тея.
— А я думала, ты не заметила, — улыбнулась я, и смущенно поправила челку. Это ОН меня довел. Вот и захотелось сделать с собой что-то такое, чтобы прежней Клем даже в зеркале не отражалось. Хорошо, хоть не рискнула и косу под корень резать, так только ополовинила, и то со злости.
Но, увы, как бы я не старалась, а лицо, и главное, глаза остались прежними, и печаль в них никуда не делась, затаилась где-то в глубине. И шрам над бровью никуда не делся, зато теперь его успешно скрывала длинная пшеничная челка.
— Тебе очень идет. Старше выглядишь.
— Я этого и добивалась.
— Только глаза еще печальней стали, — о, мы с Тей и мыслим теперь одинаково. Ей тоже не понравились мои глаза. — Клем, я обещаю тебе, что не допущу, чтобы твой дед тебя окончательно захомутал.
Ах, Тей, если бы дело было только в деде. С ним я бы справилась как-нибудь. Но как справиться с самым сильным и бескомпромиссным дэйвом Илларии, который никогда не меняет своих решений, даже если эти решения его убивают?
* * *
В доме Парс всегда вкусно кормят, много шумят и презирают чопорные правила этикета. Поэтому мы с Теей, глядя на дедулю, тоже плюнули на правила и ели сочную жирную курицу руками, облизывали пальцы и даже — о, ужас! — собирали сырный соус с тарелки кусочками хлеба. Дедуля смеялся, много шутил и рассказывал, рассказывал…
В отличие от Дома Агеэра, занимавшего второе место в ветвях власти старших Домов, Дом Парс много веков состоял в младшей ветви. Казалось, лишь по недоразумению. Ведь он славился своими воинами, но не теми, что сейчас считаются элитой и летают на радужных драконах в числе выпускников «драконьего когтя», а теми, кто голыми руками и магией могли сворачивать горы, кто работал на земле и в горах, охранял аганитовую стену, отделяющую Илларию от закрытых земель данаев — наших неласковых предков.
Переход же его из младшей в старшую ветвь начался, когда тогдашний стержень Дома поддался веяниям нового, веяниям прогресса. И мудрость прошлых поколений представители рода стали сочетать с жаждой нового.
Многие дэйвы с сомнением отнеслись к появлению Академии драконов, а дети Дома Парс поступили туда одними из первых. Именно благодаря таким семьям наша Академия стала знаменита на весь мир, тогдашние ее выпускники меняли историю, возвеличивали свои Дома и приходили на место вырождающихся старших Домов, верящих в незыблемость традиций.