— Главное не Сирель, — грустно заметила я, хорошо, что Тей, увлеченная своими мыслями, моей болезненной гримасы не заметила.
— Вот именно. Ее я готова терпеть исключительно по великим праздникам. И то не факт.
Тей хотела еще что-то сказать, но нас позвали на чаепитие.
Дедуля продолжил развлекать историями из своих поездок, Одриэль млела от моих восхищенных комплиментов по поводу изумительного пирога, а Тея не переставая смеялась, чему я была несказанно рада. Всю ее мрачность, после сообщения о принце Дэйтоне, как рукой сняло. Я же чувствовала себя дома, по-настоящему дома, правда иногда, в сознании всплывал тот образ деда Агеэра, который я увидела уходя. Одинокий сломленный мужчина. Наверное, Тей права, я слишком жалостливая, иначе как объяснить мое глупое, иррациональное желание вернуться назад.
И когда принцесса засобиралась во дворец, я тоже почему-то засобиралась. Дедуля Парс обиделся, долго упрашивал остаться, но я чувствовала, что должна вернуться, не знаю, зачем и почему, но должна.
— Тебе не нужно его бояться, мы все устроим, — заверял меня дедуля.
— Я не боюсь, просто не хочу лезть на рожон. К тому же до бала не так много времени осталось. А дальше… посмотрим.
Тей вмешиваться не стала, хоть я и не сомневалась, что у нее на этот счет тоже было свое особое мнение. Но я ей благодарна за то, что промолчала. Потому что ответить на вопрос: «почему?», я и сама-то толком не могла. Просто чувствовала, что так надо.
ГЛАВА 3 Странности видящих и необычный сон 3.1.
Эвен был вне себя. Все складывалось совсем не так, как ожидал. В Илларии затевалось что-то очень грязное и опасное, а он впервые не видел всей картины. И воспоминание Клем радости не прибавляло.
Кто-то охотился за полукровками, выжившими в Кровавых песках. По всему выходило, что из-за пророчества, нашептанного видящими. Это было понятно. Мало ли в Илларии идиотов, способных в него поверить. И совсем не обязательно, что зачинщик всего Саргон Агеэра, о котором никто не слышал уже много лет. Эвен все же склонялся к тому, что дед Клем прав, и тот давно сгнил в земле, а вот последователи его идей наверняка остались. И единственной ниточкой к разгадке была видящая Салмея.
Когда Эвен просмотрел камень, то решил обратиться к другой не менее могущественной видящей — майору Особого отдела эрисе Ледиэль Диари. Если Салмея жива, то только Леда могла до нее дотянуться.
У дэйв с даром видящей была необъяснимая мысленная связь. Именно через эту связь их когда-то и уничтожили. Отравили одну струну, а она заразила остальных. В те времена еще существовала практика круга, когда видящие соединяли энергию, становясь так называемыми струнами.
Леда согласилась попробовать, но лучше бы Эвен ее об этом не просил. Видящая пересела на диван в своем кабинете, расслабилась, откинувшись на спинку, закрыла глаза, надолго погрузившись в себя. И вдруг, спустя время она дернулась, выпрямилась, распахнула белые без зрачков глаза и закричала.
Все что могло разбиться в кабинете, разбилось в ту же секунду, Эвен и Авенор — муж Леды, упали на пол, зажимая поврежденные барабанные перепонки. А видящая продолжала кричать, пока из ее ушей, глаз, носа не хлынула кровь. Но даже тогда, когда Авенор сумел дотянуться до жены и вырубить ее, пережав сонную артерию, тишина не наступила. Недалеко в центре управления в такой же истерике билась Эва — другая видящая, стажерка. Им пришлось вырубать и ее. А после Тень повелителя долго выслушивал отповедь Авенора, помогал восстанавливать поврежденные криками Эвы экраны и систему связи, и ждал, когда проснется Леда и внятно объяснит, какого демона с ними обеими случилось?
К ужасу Авенора, да и Эвена тоже, Леда так и не очнулась. Спешно вызванные лекари только руками развели. Все, что им удалось — стабилизировать ее и перенести на первый уровень, где находился лазарет. Авенор отправился с ней, а Эвен остался караулить стажерку.
Лекарь — щуплый старикашка полукровка в круглых очках заверил, что девчонка пострадала меньше и скоро очнется, и Тень повелителя остался сидеть у дивана, дожидаясь этого момента.
«Маленькая какая», — заметил, внимательно рассматривая дэйву. Волнистая рыжая прядь частично закрывала ее лицо, а ему почему-то захотелось ее убрать, даже руку протянул, но вовремя себя одернул.