— Она — мой начальник, а не мать.
— Дура, — резюмировал Эвен. А ей стало обидно, стыдно и больно, особенно, когда резко, брезгливо сказал: — Ладно. Собирайся.
— Я никуда с вами не пойду, — гордо выпрямилась Эва, хотела добавить, что он ей тоже не мать и не отец и даже не начальник, но он так на нее глянул, что все возражения застряли в горле. С этого станется и силу применить и уложить ее так же, как только что он укладывал всех этих мужчин. Некоторые из них были полукровками, которые априори сильнее дэйвов. А он их с одного удара вырубил, и даже магии не потребовалось.
Странный, страшный дэйв, но почему-то она знала, что он никогда не причинит ей вреда. Скрутит, обзовет, под замок посадит — это да, но руку не поднимет. Видела она тех, кто любил слабых бить, видела гниль в их глазах. А в его глазах только темное мерцание серебра и сила мужская, от которой в дрожь и холод бросает. Таким не нужно самоутверждаться за счет слабых, они самоутверждаются в действиях, в делах, в подвигах.
Таким был когда-то ее отец, таким же ей виделся этот загадочный мужчина, который, не дождавшись от нее реакции, начал сам собирать ее вещи. Эва очнулась от своих странных размышлений и бросилась помогать, почти не соображая, зачем и почему она это делает, и куда в итоге приведет.
А привело это все ее во дворец. И в комнату, чужую, женскую. Эва замерла на пороге, испугавшись, что именно сюда он и селил своих любовниц, и ей совсем не хотелось, чтобы о ней пошли подобные слухи, еще больше не хотелось стать очередной.
— Чего застыла, птичка-невеличка? Комната не нравится? Ну, прости. Сегодня тут останешься, а завтра придумаем что-нибудь другое.
— Не надо, — попыталась возразить расстроенная девушка.
— Молчи и даже не спорь. Мне сегодня и так приключений хватило. Голова уже кипит.
— Простите, — повинилась Эва, предполагая, что вряд ли Тени повелителя хотелось бы возиться с ней.
— И хватит извиняться. Я завтра решу твой вопрос, просто сегодня смертельно устал. Правда. Не спорь, а?
— А хозяйка…
— Хозяйка комнаты в ближайшее время сюда вряд ли вернется. Упрямая, как марь5. Знаешь, кто такие мари?
Эва знала. Нечисть из класса сверхопасных. Если таким причинить вред или обидеть, то марь не успокоится, пока не уничтожит своего обидчика, или он ее. Эта нечисть разумная, она за врагом и в города пойти может и на край земной, если придется. И не откупиться от нее и убить сложно, потому что она как паразит может в людей вселяться. О вселении в дэйвов и полукровок Эва не слышала, но от этого было не легче, да и опаснее. Кажется, когда-то такая марь убила одного людского короля, вселившись в тело его любовницы. И если этот дэйв сравнивает хозяйку комнаты с марью, то он ее очень хорошо знает.
«Любовница» — погрустнела Эва. Почему-то ей было очень неприятно думать, что будет ночевать в комнате, где возможно он развлекался с этой… марью.
— А может, я в комнате для слуг переночую?
— Нет. Здесь тебя никто не побеспокоит, и слухи не пойдут. Это комната Клем. Вы ведь знакомы?
Эва удивленно кивнула. Клем — та девушка, которую он приводил пару дней назад. Она Эве очень понравилась. Умная, добрая и чистая, как горный ручей. Нет, такая девушка марью быть не может. Да и на любовницу она не тянет.
— А почему марь?
— Говорю же, упрямая. Нет бы разобраться, остыть, поговорить, так нет, сбежала из дворца и на всех теперь дуется.
То, как он о ней говорил, окончательно убедило Эву, что никакая Клем не любовница, а скорее любимая девушка. А вот его ли?
— Ладно, располагайся. Я завтра приду. Здесь сегодня прибирали и проветривали, постельное белье чистое. Ты это… есть хочешь?
Эва отрицательно покачала головой. Есть ей совсем не хотелось. А вот поспать бы не помешало. Дэйв это понял и вознамерился уйти, но на пороге передумал, обернулся к ней, явно хотел что-то сказать, но так и не решился. Ушел, и вдруг грустно стало. Когда он был рядом, она чувствовала себя в безопасности, а теперь вот опять накатило.
А Эвен был в не себя от себя же. Это что такое с ним случилось? Привести незнакомку во дворец, да еще в комнату Клем, да еще беспокоиться о ней, как о ком-то близком и родном.
— Бред! — констатировал он и пошел писать отчет, заодно думать, какого демона с видящими творится, и почему даже Леда, сильнейшая из них, чуть не попрощалась с жизнью, пытаясь коснуться струны не совсем мертвой видящей Салмеи.