— А что, неплохой зверинец образовался. Кошка, курица и коза.
— А Эвен тебя марью называл, — вдруг произнесла Эва.
— Нечистью? — удивилась я.
— Все лучше, чем курица, — показала мне язык Тей, за что и получила подушкой в живот.
— Ладно, пока меня еще кем-нибудь не обозвали, предлагаю всем отправиться на боковую. Эв, остаешься сегодня у меня, а я с Теей переночую.
— Мне так неудобно. Я вас стесняю, — завела старую песню наша новая подруга, но мы ее быстро осадили.
— Глупости не говори. Мы с Тей всю жизнь одну комнату на двоих, а в школе и на троих делили. В былые времена мы вообще на одной койке спали, и ничего. А здесь только глянь, настоящая драконья площадка. Располагайся хоть вдоль, хоть поперек, тут и десять девиц потеряются.
Да, кровать у Тей была большая, с балдахином, позолоченными столбиками и прочей ерундой, что положена королевской особе. В этом смысле, я свою кровать любила больше, без всяких изысков и мишуры.
— Ну да, кажется, у Эвена такая же кровать.
— Хорошо хоть не у Инара, — хмыкнула я, и только увидев округлившиеся глаза Эвы, поняла, что сморозила что-то не то.
— А ты откуда знаешь, какая кровать у моего брата? — с подозрением спросила Тей.
— Я? А… предположила, — весьма неубедительно ответила я, чем вызвала еще большие подозрения. — Эв, пойдем, поздно уже, я провожу тебя, заодно пару личных вещей заберу.
Я засуетилась и попыталась вытолкнуть дэйву в коридор, а та вдруг так некстати выдала:
— Ты покраснела.
Конечно, покраснеешь тут. Такое сказать, да еще вслух.
— Ага, жарко тут что-то. Местные слуги камина и кочерги явно работают на славу, — выпалила я, а Эва покосилась на шаль Тей, в которую подруга весь вечер от холода куталась. Я тоже посмотрела на Тей и мысленно ударила себя по лбу. Ну, не идиотка? Нет, я не марь, я курица, она самая и есть.
Чтобы окончательно не оконфузиться, решила спасаться бегством и со всей возможной скоростью рванула в коридор, Эва быстро догнала и пошла рядом. Слава Богине, не стала расспрашивать, хотя ей явно было любопытно. Лишь только когда я, забрав личные вещи, собиралась к Тей вернуться, спросила:
— А почему курица?
— Что?
— Ну, Тей — коза, потому что упертая, я — кошка, потому что влюблена, а ты почему курица?
— А, — с облегчением рассмеялась я. — Это из-за волос. В детстве мама меня цыпленком звала. А теперь цыпленок вроде как вырос.
«Да и только девица с куриными мозгами могла так испортить свою жизнь, влюбившись в самого повелителя» — некстати подумала я, поморщилась и поспешила распрощаться с новой подругой, а вернувшись в комнату Тей, с облегчением заметила, что принцесса в ванной. Так что я по-быстрому разложила вещи на столе и забралась в постель. Если повезет, то Тей подумает, что я сплю, и не станет мучить меня неудобными вопросами.
Знаю, хорошая и верная подруга ее бы дождалась, вот только что-то придумывать и выдавать очередную порцию лжи, я была просто не в состоянии. А правда… знаю, не хорошо скрывать такое от самого близкого, за исключением Инара, существа на свете, но что я скажу? «Дорогая Тей, я веду себя глупо, потому что бесконечно люблю твоего брата, да и он вроде тоже, и уже давно. Да, мы тебя обманывали и скрывались, и вообще, я его истинная, и если кто-то узнает, то меня, скорее всего, уничтожат, Инар взбесится, и Илларию ждет кровавый ад. А так ничего, Тей, ты только не волнуйся, все хорошо, все просто замечательно, и я вовсе тебе не лгала целый год, нет, я просто умалчивала кое-что. И ты права, я плохая подруга и нарушила обещание никогда ничего не скрывать. Прости…».
Правы умные люди, иногда правда бывает никому не нужна, а тот, кто не лжет во благо, считая себя правдолюбцем, просто идиот. Ну, кому будет лучше от того, что вы скажете подруге, как она растолстела за лето? Или поведаете сестре, что муж у нее идиот, каких свет не видывал. Кому от этого станет легче? Им, вам? Да никому. Подруга разобидится, сестра прогонит, и останетесь вы одна одинешенька, зато вся такая правдивая… Нет, это не мои слова, но какие же они верные.
Вот так, уговаривая свою разгулявшуюся совесть, я не заметила, как заснула. Правда, спала не долго, да и пробуждение мое было весьма своеобразным. Ага, я от этого пробуждения, чуть богам душу не отдала.