ГЛАВА 10.1 Тайная сущность Тей
Приезда Солнечного принца ждали все: Эвен, которому не терпелось узнать причину его появления, повелитель, который причину эту знал или догадывался о ней и был не особо счастлив от своих догадок, его ждала Паэль, которая питала необъяснимую слабость к Солнечному семейству. Тем удивительней, ведь именно Солнечная королева когда-то привезла в ее страну ненавистную Мариссу де Томей — мать Теи, ставшую причиной множества пролитых слез и разбитого сердца повелительницы. Но больше всего его ждала Тея, не переставая ругать себя за это. Как бы сильно она не уговаривала себя, а ее мысли непозволительно часто возвращались к нему, особенно в последнее время.
Ее удивило, что все так хотели видеть Солнечного принца, а встречать его вышла одна повелительница чуть ли не под покровом ночи без пафоса, принятого в таких случаях церемониала и прочих атрибутов.
Скорее всего, у Инара, в связи с последними событиями, нашлись более важные дела. Он искал заговорщиков, как и большинство сотрудников внутренней безопасности дворца, города и Тайной Канцелярии.
Тея же никого не искала, особенно любви, и все же шесть лет назад в свой последний приезд в Арвитан, это чувство коснулось ее сердца ненадолго.
Она не признавалась никому, даже Клем, даже самой себе, что он ей понравился, когда подал руку и пригласил на танец маленькую неуклюжую девочку, с которой никто не хотел танцевать.
Это был бал в ее честь, организованный самой Солнечной королевой, но злыдня Самира устроила все так, что ни один юноша в зале не замечал Огненную принцессу. Весь вечер щеки Теи горели от стыда и унижения, она едва сдерживала рвущиеся наружу слезы, и только противный взгляд Самиры, преследующий ее постоянно, не давал постыдно сбежать. Инара рядом не оказалось, его увел дядя сразу же после первого танца, открывшего бал, и Тей осталась одна со всеми этими пираньями и подпевалами Самиры, не забывшей ни слова из тех грубостей и оскорблений, которые когда-то позволяла себе илларская принцесса. И теперь бывшая сиротка, которую взяли когда-то в дом Клем из милости, превратившаяся в одночасье в потерянную и найденную Солнечную принцессу, здесь и сейчас решила отыграться за все. И она в этом преуспела, заставляя Тею переживать один из самых унизительных вечеров в жизни.
И вдруг как луч света в кромешной тьме перед ней, трясущейся от бессилия, появился он — Солнечный принц Дэйтон. Красивый, высокий, загоревший в длительных морских путешествиях, с белыми, как у отца, по плечи волосами, забранными в короткий хвост и глазами… не зелеными, а какого-то необыкновенного цвета леса с коричневым отливом, заставляющие девичье сердце часто биться, смущаться и стыдливо отводить взгляд, чтобы через секунду снова искать их в толпе.
Осанка, статность, хорошие манеры — все это подкупало и кружило голову. Он пригласил ее на танец. Как она могла не согласиться?
А как он ее вел в первом в ее жизни взрослом танце, уверенно, без сомнений, словно они танцевали так всю жизнь. В ее ушах до сих пор звучали его слова:
«Я думал, она вас сломает. Рад, что ошибался».
От той его мимолетной улыбки ее сердце просто сошло с ума. Еще чуть-чуть, какое-то мгновение, и она могла бы влюбиться, но танец закончился, Солнечный принц ушел, забрав с собой всю ее уверенность, но неожиданно оставил глубокое удовлетворение от вида перекошенного лица Самиры.
Однако Солнечная гадина была не намерена так просто сдаваться. Проводив взглядом принца, она «подползла» к Тее со своим ядом.
— Что, принцесса? Глаз от него отвести не можешь?
Она, в самом деле, не могла, но признаваться в этом своему наиглавнейшему врагу было бы верхом глупости.
— И не мечтай. Не по тебе птица, — с пренебрежением фырчала Самира.
— По тебе что ли? — огрызнулась задетая Тей.
— Как знать, — пожала точеными плечиками полукровка. В свои тринадцать она почти сформировалась в отличие от плоскогрудой Теи, да и в остальном, нельзя было не признать, что за те годы, что они не виделись, Самира из деревенской сиротки превратилась в красивую, решительную, знающую себе цену аристократку. Чего стоили одни ее волосы — темные, длинные, шелковистые, переливающиеся при свете тысяч свечей от светло-коричневого до почти черного. Потому и было так больно слушать ее намеки, особенно в отношении того, кто так понравился Тее.