Как я того и опасалась, это оказалась очередная лаборатория, меньшего размера, чем медотсек. Здесь не было ни больничных кушеток, ни медицинской аппаратуры. Здесь было нечто, гораздо более страшное чем любой операционный стол. Большая капсула с подсвеченной изнутри водой. И кажется я бы сделала что угодно лишь бы никогда там не оказаться. Но к моему ужасу мой личный мучитель потащил меня именно туда. Я вырывалась изо всех сил, кричала и даже плакала, но после десяти минут жестокой борьбы с нечеловеческим организмом я оказалась внутри этой ужасной борокамеры. Половину моего лица закрыла кислородная маска. Вода к моему удивлению оказалась весьма приятной. Не холодной и не горячей. Я прекрасно понимала какие цели преследует Ганеша. Подобные камеры обычно использовались для создания модифицированных организмов, таких, каким являлся сам Ганеша. И кажется именно их в альянсе было принято называть биоройдами. Кроме того, в подобных капсулах держали тяжело раненых людей и тяжело больных, которым было необходимо продлить жизнь или попросту сохранить до тех пор, пока не будет найдена вакцина от этого недуга. Но относительной особенностью было то, что каждый кто в нее погружался – засыпал. И сейчас я оказалась в одной из этих капсул. Что-то хуже и вообразить себе было невозможно.
Впервые я испытала столь сильный страх, что едва не потеряла сознание. Мои мысли начали медленно угасать. Через кислородную маску к моему носу поступал свежий кислород, настолько очищенный, что от него кружилась голова. Глаза начинали слипаться и последним что я видела была улыбка на губах ученого и бездна далеких прекрасных звезд, что открывалась у него за спиной.
Глава 5: Обрывки снов.
Мне неизвестно как долго я спала. Вполне вероятно, что мой сон длился несколько дней. Он то резко обрывался и я на мгновение приходила в сознание распахивая глаза, то становился все более четким и тогда я видела и запоминала малейшие детали происходящего. Но главное, что мне удалось вычислить, так это то, что он постепенно менялся. Если в первом сне я видела как и прежде извержения вулкана и лаву растекающуюся по поверхности земли, то в других снах я оказывалась погребенной в пучине океана в тот момент когда город уничтожало нахлынувшее с побережья цунами.
Я четко помню свой последний сон. Он был особенным. Таких снов я никогда прежде не видела. В нем я оказалась на планете уже после того, как стихия стихла. Вокруг стояла абсолютная тишина. Не было слышно ни звука. Раскаленная лава успела остыть, с земли больше не поднимался пар. Небеса казались невероятно чистыми и голубыми. Разрушенные здания заброшенными громадинами, в которых более сотни лет никого не было. Абсолютная пустота и заброшенность. Как бы я не тешила себя надеждами, что кому-то из людей все же удалось выжить, я прекрасно понимала что это не так. Вокруг меня землю покрывали белесые черепа, омытые тысячами дождей. Ни одного дерева, вероятнее всего все живое что оставалось на планете давно уже погибло. Никто не выжил. Радиация вокруг была столь велика, что даже те кому удалось спастись – вскоре погибли. Лишь люди успевшие эвакуироваться с планеты выжили, хоть и получили высокую дозу радиации. Меньшему воздействию подверглись дети. Чем младше они были, тем слабее влияла на них радиация, но именно от этих детей в будущем через поколение стал передаваться мощный мутоген.
Сон оборвался столь резко, что я не сразу уловила переход от сна к реальности. Еще не открыв глаза, я ощутила как с моего лица сняли кислородную маску. Вдохнув полной грудью я ощутила озноб, от того что вся моя одежда, хоть и состоящая из короткого топа и хлопковых шорт, была мокрой.
Открыв глаза, я с ненавистью взглянула на искусственно созданное создание, называвшее себя Ганешей. Его глаза с вертикальными зрачками смотрели на меня с любопытством и восхищением.
- Твои сны намного любопытнее, чем я мог предположить, - прошипел змей, выдав мне полотенце, в которое я тут же укуталась. – Мне так и не удалось узнать у доктора Вивера появилась ли у него четкая теория относительно их значения и причины. Он на редкость скуп на информацию. Можно подумать, она что -либо изменит.
Я вздрогнула, бросив на ученого настороженный взгляд.
- Тебе не стоит переживать на этот счет, - усмехнулся Ганеша. – Пытки не мой метод. Есть масса более действенных способов.
Нахмурившись я плотнее закуталась в полотенце, созерцая лабораторию. В стороне от нас несколько лаборантов упаковывали записи и результаты исследований. Прислушавшись, я осознала что вокруг слишком тихо и совсем не слышно даже отдаленного гула турбин.