Выбрать главу

За столом сидел высокий худой мужчина мрачной наружности. С его плеч ниспадала мантия. Он сверлил меня взглядом.

— Вылитый Бишоп, произнес он. Только кто именно?

— Амброз, ответил я, сглотнув слюну, сын Уильяма, внук Питера. Приехал распорядиться имением своего двоюродного деда Септимуса. А вы?

— А я и есть твой двоюродный дед Септимус, внучек.

Что-то зашевелилось позади него и мелькнуло за спинкой стула. Он заслонил то, что там находилось, краем мантии, но я успел разглядеть жуткую чешуйчатую тварь с лицом миловидной женщины. В ту же секунду я упал без чувств. Когда я немного очухался, мне показалось, что он стоит рядом и обращается к кому-то со словами: «Нам придется дать ему еще немного времени».

Приоткрыв один глаз, я поглядел в ту сторону, откуда раздавался голос.

Там никого не было.

IV

Спустя четыре дня я получил первый номер «Аркхэм Адвертайзер» почтальон оставил его на возвышавшемся у ворот обломке указательного столба, придавив сверху камнем. Я забыл упомянуть о том, что во время своего посещения аркхэмской библиотеки я оформил шестимесячную подписку на эту газету. Таким способом я отблагодарил за предоставленное мне право просмотреть старые подшивки, где я искал материалы, касавшиеся моего двоюродного деда. Газета как таковая меня совершенно не интересовала, и поначалу я даже хотел зашвырнуть полученный номер куда подальше, но потом передумал и принес в дом.

Я бы и не подумал его читать, если бы мне на глаза не попался набранный крупным шрифтом заголовок, который гласил: «Исчезновения в Данвиче новая волна». Почуяв недоброе, я прочел следующие строки:

"Поступило сообщение об исчезновении восемнадцатилетнего Сета Фрая, работавшего на ферме у Говарда Коула, расположенной к северу от Данвича. Последний раз его видели три дня назад по пути из города на ферму. А два дня назад пропал без вести двадцатилетний Гарольд Сойер, проживающий на окраине Данвича. Шериф Джон Хоктон и его помощники прочесывают округу, но пока без видимых успехов. Люди, близко знавшие этих юношей, утверждают, что у тех не было веских причин, чтобы имитировать исчезновение; таким образом, есть основания предполагать, что дело пахнет преступлением.

Наши старые читатели, наверное, еще помнят волну подобных исчезновений, имевшую место более двадцати лет тому назад и увенчавшуюся пропажей Септимуса Бишопа летом 1929 года.

Данвич типичное захолустье с довольно скандальной репутацией. Он нередко фигурирует в сводках новостей в связи с какой-нибудь странной историей, первой из которых было дело Уэтли в 1928 году…"

Я уронил газету на колени. Мой рассудок отказывался принять то единственное объяснение, которое напрашивалось в отношении всех этих событий. Именно в этот момент я и принял решение предать бумаге все, что знал и чему был свидетелем. Я надеялся, что, расположив все события по порядку, я смогу увидеть их в истинном свете. Пока что у меня в голове царил полный хаос: я вспоминал то об исчезнувших из подвала костях, то о словах Уилбера Уэтли в письме к моему двоюродному деду:

«Пришельцы из воздуха не могут обходиться без человеческой крови. Они получают из нее тело… вы тоже сможете это делать…»

, то о таинственном возвращении и не менее таинственном исчезновении Септимуса Бишопа, который с тех пор, как я встретил его в кабинете, больше не появлялся.

Я швырнул газету на пол. В голове у меня воцарился еще больший хаос, чем прежде: предания о колдунах и чародеях мешались со всевозможными поверьями, вроде того, что в проточной воде могут обитать духи, ведьмы и прочая нечисть. Мой здраьый смысл задыхался под натиском суеверий и предрассудков. Внезапно меня охватило непреодолимое желание узнать обо всем как можно больше. Я выбежал из дома, изрядно исцарапавшись о кусты ежевики, спустился по тропинке к автомобилю и поехал в Данвич.

Едва я ступил ногой в магазин Тобиаса Уэтли, как он набросился на меня с криками.

— Убирайтесь! Я не стану вас обслуживать! орал он, брызгая слюной и сверкая глазами. Это все, вы, вы!

Он не давал мне открыть рта.

— Убирайтесь вон из города, пока это не повторилось! Мы сделали это тогда сделаем и теперь. Я знал того парня, Сета. Он был мне как родной сын. Это вы во всем виноваты, вы и все ваше бишоповское отродье!

Перед лицом такой лютой злобы мне ничего не оставалось, как убраться восвояси. Пока я шел к автомобилю, я видел, как другие жители Данвича, сбившись в кучки вдоль улицы, смотрят мне вслед с неприкрытой ненавистью. Я сел в автомобиль и покинул город. Впервые в жизни я воочию убедился в том, какую власть над человеком имеет страх перед неведомым страх, перед которым отступает здравый смысл.

Вернувшись в дом Бишопа, я взял лампу, спустился в тоннель и прошел по нему к люку, ведущему в подземную комнату. Едва я приподнял крышку, как на меня дохнуло таким смрадом, что я почел за благо остаться наверху. Запах, скорее всего, исходил от того, второго, отверстия, в которое я ни разу не удосужился заглянуть, ибо в самой комнате насколько я мог видеть при тусклом мерцании лампы ничто не изменилось со времени моего последнего посещения. Я опустил крышку люка и поспешил вернуться тем же путем, каким пришел. Вопреки всем доводам здравого смысла, теперь я знаю, какой ужас, сам того не желая, я навлек на Данвич ужас, который до поры до времени таился в среднем пролете…

* * *

Позже. Мой двоюродный дед Септимус только что оторвал меня от кошмарных снов, положив мне на плечо свою тяжелую руку. Открыв глаза, я различил во тьме его смутный силуэт, а за ним белую фигуру обнаженной женщины с длинными волосами и горящим взором.

— Внук мой, мы в опасности, сказал мне двоюродный дед. Уходим.

Они оба развернулись и вышли из кабинета. Я вскочил с постели, на которой спал, не сняв одежды, и теперь спешу дописать эти заключительные строки в свой отчет о происшедшем.

Отсюда мне видны огни множества факелов. Там, на лесной опушке, собрались озлобленные жители Данвича. Я знаю, что у них на уме. Мой двоюродный дед Септимус и его спутник ждут меня в тоннеле. У меня нет другого пути.

Если только они не знают о существовании той двери, что выходит в лес…

* * *

На этом рукопись Бишопа обрывается. А через одиннадцать дней после того, как дом старого Бишопа сгинул в огне пожара, «Аркхэм Адвер-тайзер» опубликовал следующую заметку (любители курьезов найдут ее на развороте):

«Данвичцы в своем амплуа. После таинственного исчезновения Амброза Бишопа данвичцев вновь одолел строительный зуд. Старый мост по Крэйри-роуд, который полностью снесло во время недавнего кратковременного разлива реки Мискатоник, по-видимому, имеет в глазах жителей Данвича какую-то особую прелесть, иначе вряд ли бы они стали отстраивать заново и притом в бетоне один из центральных быков, да еще и украшать его тем, что местные старожилы именуют „Знаком Властителей Древности“. Все попытки нашего репортера добиться от данвичцев хоть сколько-нибудь вразумительного объяснения этому факту остались без успеха…»