– Стихи? – спросил с удивлением Фатти. – Ты опять принялся за поэзию?
– Э, Фатти, это такие глупые стишата, то есть стихи, – сконфуженно сказал Эрн. – Я их назвал «Ах!».
– Наверное, очень чувствительные! Ах, ах, ах! – рассмеялся Фатти.
– Да нет, не очень! – с тревогой возразил Эрн. Просто мы же говорим «ах!», когда чему-то удивляемся. Я их записал на бумажке. А теперь, когда посмотрел на эти морские пейзажи, мне уже хочется сочинить стишок еще и про море.
– Ты просто прелесть, Эрн! – сказал Фатти, и он действительно так думал. – Ну, давай, читай свои «аховые» стихи!
– Я не сумел их закончить, Фатти, – сказал Эрн, глядя на листок. – Это моя беда. Вдруг как нахлынет, а потом вдруг все улетучивается, и я никак не могу придумать хорошее окончание.
– Ладно уж, читай, Эрн! – сказал Фатти.
И Эрн, снова покраснев, начал скороговоркой читать:
Тут Эрн остановился и умоляюще посмотрел на Фатти.
– Никак не могу придумать конец, Фатти, ну никак!
– Почему же, Эрн? Конец придумать нетрудно, – сказал Фатти и сразу же продолжил:
Но тут на всех напал такой хохот, что Фатти пришлось остановиться – и он тоже засмеялся. Эрн с восхищением смотрел на него.
– Как это у тебя получается? – спросил он очень серьезно. – Мне, чтобы придумать одну строчку, надо вон сколько времени, а ты прямо с места в карьер начинаешь тараторить – и пошло, и пошло! Ах, я бы такую строчку никогда не сумел сочинить: «И пчелы с осами наперегонки мчатся». Прямо очень забавно, Фатти.
– Милый Эрн, твои строчки – это поэзия, а мои – нет, – сказал Фатти, хлопая Эрна по плечу. – Просто твои стихи немного слишком «аховые», только и всего. «Ах» в стихах звучит не так уж прекрасно, Нельзя же все время ахать!
– Ну, ты просто чудо, – сказал Эрн, припоминая другие строчки, сочиненные Фатти. – «Надулись одуванчики, совсем ему не рады». Ты тут хотел сказать, что одуванчики боятся, как бы коровы их не сжевали? Фатти, ты гений!
– Давайте поговорим о чем-нибудь другом, – сказал Фатти, чувствуя себя отчасти обманщиком. Он был способен без запинки плести стихи, нелепые, забавные и остроумные, и никогда не понимал, чем тут другие восхищаются.
– Все поели? – спросил Ларри, свертывая бумажки. – А вон и небольшая урна стоит.
– Нет, послушайте! – вдруг сказал Пип. – Как вы думаете, что стряслось с Бастером и Бинго? Они должны были уже прибежать сюда. Так ведь?
– О, я думаю, что, когда они сильно отстали, они просто вильнули хвостами и убежали обратно, – сказал Фатти. – Вероятно, они потеряли наш след. И мы их не увидим, пока не вернемся домой. Только бы они вели себя прилично.
Вдруг знакомая возня и шум заставили их всех вздрогнуть.
– Гав! Гав!
– Ей-богу, это вроде бы они! – удивленно воскликнул Эрн. – Где ж они? Тут их нигде не видать!
– Тяв! Гав!
– Да они оба где-то здесь! – с изумлением сказал Фатти. – Но почему их лай звучит так глухо? БАСТЕР! БИНГО! Где вы, черт побери?
Кто-то шумно скребся в той стороне, где находился огромный камин, и дети сразу бросились туда. Посреди большого очага стоял старинный железный котел, лай как будто исходил из-под него. Приподняв древний сосуд, Фатти воскликнул:
– Ого! Что это там? Смотрите, круглая крышка люка! Собаки где-то там, под ней. Бетси, сходи узнай, есть ли здесь кто-нибудь, кто может дать нам разрешение поднять эту крышку.
Бетси побежала к турникету, стала смотреть вокруг – никого не было видно. Она поспешила обратно.
– Никого нет, Фатти, ни души. Наверно, служитель где-то обедает, а художники еще не вернулись, хотя мольберты свои оставили.
– Ладно. Тогда придется нам поднять эту крышку без разрешения! – сказал Фатти. – Эрн, помоги мне!
Теперь под крышкой поднялся такой громкий, неистовый лай, что казалось, там не две собаки, а собралось по меньшей мере с полдюжины.
– Как они там очутились? – сказал Ларри, глядя, как Фатти и Эрн поднимают крышку. И вмиг из люка выскочили оба пса, накинулись на Эрна и Фатти – и ну прыгать, лаять, лизать, тыкаться носом, словно с ума сошли.
– Тише, тише! – сказал Фатти, отстраняя Бастера. – Скажи на милость, Бастер, каким образом вы сюда пробрались?
– Гав! – сказал Бастер, весело прыгая вокруг него.
– А ты как сюда попал, Бинго? – спросил Эрн, чье лицо песик облизывал так старательно, что всего обслюнявил. – Хватит, Бинго! Придется мне скоро просить у кого-то полотенце. Ну, хоть на минутку убери свой язык обратно в пасть. О господи, он опять начинает.
Ларри смотрел внутрь люка, который обнаружился, когда убрали крышку. Достав из кармана фонарик, он включил его.
– Глядите! – внезапно воскликнул Ларри. – Там ступеньки, они идут вниз прямо от очага, вроде лестницы, и уходят глубоко-глубоко. Куда они могут вести?
– Чтобы это выяснить, потребуется время, – сказал Фатти, с легким трепетом глядя на ведущие куда-то в темноту ступени. – Бетси, сходи посмотри, действительно ли мы здесь совсем одни.
Бетси побежала и вскоре вернулась, лицо у нее было очень испуганное.
– Фатти, этот тип, что стоял у турникета, поднимается сюда по холму. Он уже близко. Кладите обратно крышку, поскорей!
Эрн и Фатти положили крышку люка обратно и поставили на нее тяжелый котел. Они еще стояли на коленях возле очага, когда в зал, грызя яблоко, вошел служитель. Увидев детей, он недовольно хмыкнул.
– Живей, сделайте вид, будто мы потеряли монету! – повелительно шепнул Фатти. – Ищите ее, ну, все ищите – в очаге, на ковре, живо!
И когда пораженный служитель подбежал к ним, все лихорадочно ползали кругом как бы в поисках потерявшейся монеты.
– Мы должны ее найти! – повторял Фатти. – Должны непременно! Фунт, целый фунт! Куда ж она запропастилась? Смотри, Бетси, не там ли она?
– А, так вы здесь монету уронили? – сказал служитель. – И конечно, она у вас последняя? Дайте-ка я погляжу! – Он опустился на четвереньки и вдруг с радостным возгласом что-то подобрал с полу.
– Я нашел ее! Вот она! – с победоносным видом показал он монету.
– Спасибо! – сказал Фатти, протягивая руку. Но служитель расхохотался ему в лицо и сунул ее в карман брюк.
– Находка – покупка! – сказал он. – А теперь убирайтесь отсюда все! Вы уж слишком долго здесь пробыли. А как сюда пробрались собаки? Вам следовало за них заплатить, вот вы и заплатили.
– О, разве это не ваши собаки? – сказал Эрн таким удивленным тоном, что Бетси даже прикрыла ладошкой рот, чтобы не прыснуть со смеху.
– Мои собаки? Как бы не так! Я собак не выношу! – сказал служитель и сделал такое движение, будто хочет пнуть Бастера. Бастер зарычал, оскалил зубы – и служитель поспешно попятился. – Ну, убирайтесь же, вон отсюда! – сказал он. – Сегодня четверг, после полудня я не работаю и желаю немного отдохнуть!
Довольные, что все обошлось, дети вышли из Башни и направились за велосипедами – собаки, не отставая, резвились вокруг них.
– Какая удача, что кто-то когда-то обронил на очаг эту монету! – сказал Эрн, когда все уже уселись на велосипеды.
– Дружище Эрн, это я уронил ее туда, – улыбнулся Фатти. – Я знал, что если этот тип найдет ее, как я задумал, он на крышку люка не обратит внимания! Ну, поехали домой, ребята! Бастер, домой! Бинго, домой! Опять дома – долгая беседа.
– Ну что ж, экскурсия у нас была очень даже необычная! – сказал Фатти, когда они уже далеко отъехали от Башни Банши. – Чувствую, будет нам о чем поразмыслить. Этот странный вой банши – я имею в виду, конечно, не мое подражание, оно ничто по сравнению с воем древних банши – честное слово, уж они-то выли отлично!