Глава 1
1856 год. Имение князя Ижулевского – Чистяковка
Звон колокольчика заставил очнуться задремавшую у камина девушку. Вскочив, бедняжка со всех ног бросилась к лестнице. Там её уже поджидал нетерпеливый князь Ижулевский. Мужчина мерил комнату быстрыми шагами, заложив руки за спину.
– И где носит эту несносную девчонку? – в карих глазах Владимира Петровича всё сильнее разгоралось пламя недовольства. – Нет с ней никакого сладу! Вот отправлю негодницу на мыловарню, враз образумится! Разбаловал я челядь!
В дверь постучали и, получив разрешения, в комнату вошла запыхавшаяся Любава.
– Сколько можно дожидаться? Для тебя есть задание. Сейчас же ступай в имение графа Рощина, да отыщи там его управляющего. Передай Поликарпу Павловичу от меня поклон и вручи вот это письмо! – хозяин указал на стол, где лежал запечатанный пакет.
– Помилуйте, уже довольно поздно! Ваш Поликарп Павлович и не примет меня! Да к тому же боязно идти в такое время почти три версты по полям! Может, я завтра отправлю Тишку к Рощиным?
– Любава, не испытывай моего терпения! Сказано тебе, ступай прямо сейчас! – грозный взгляд князя не дал девушке возможности произнести ещё хоть слово.
***
С самого обеда моросил противный, мелкий дождь. К вечеру он только усилился, превращая дорогу в сплошное болото. Луна несмело показалась на заплаканном небе, но тяжёлые тучи быстро проглотили её своей чернеющей массой.
Девушке приходилось пробираться на ощупь. Тропинка, которой пользовалась прислуга, чтобы попасть в соседнее имение, раскисла настолько, что Любава была вынуждена свернуть с неё, и пойти в сторону небольшого лесочка. Этот березняк был посажен лет пятьдесят назад, ещё при старом хозяине, ныне покойном Петре Кирилловиче. Деревца разрослись настолько, что закрывали обзор на поля графа Рощина. Туда-то и направилась служанка. Дорога, пролегающая вдоль лесополосы, уходила прямо к соседнему имению, но пользовались ею не часто, так как она имела дурную славу.
Много лет назад, мать нынешнего хозяина, решила прогуляться недалеко от березняка, а под вечер вернулась лишь прислужница госпожи. Сама же княгиня бесследно пропала. Безутешный муж – Петр Кириллович, так и не сумел отыскать супругу.
Если бы не напустившийся дождь, Любава ни за что не пошла бы той стезёй, но выбора у девушки не было.
Стройные берёзы под порывами ветра громко шелестели листвой. Ноги раз за разом спотыкались о валявшиеся на земле сухие ветки. Холодные, крупные капли хлестали путницу по лицу, но она упорно продвигалась к границе владений, заставляя себя не думать о плохом.
И вот, среди шума капель, до уха Любавы донёсся странный звук, похожий на протяжный, глухой свист. Он с каждой секундой становился всё ближе и ближе.
Перепуганная девушка, не понимая толком, что делает, бросилась бежать.
***
Санкт-Петербург. 1870 год. Комната князя Глеба Огульцова в гостинице «Пристолье»
Глеб полулежал на кровати, закинув обутые ноги на стоявший поблизости стол. Мысли его витали где-то далеко и парень не заметил, как на бледном лице вошедшего в комнату друга, появилась недовольная морщинка.
– Совсем разума лишился? Хозяйка выгонит нас, увидев такое!
Михаил быстро подошёл к приятелю и сбросил его ноги на пол.
– Не велика потеря! – буркнул раздосадованный Глеб. – Мне уже порядком надоела эта толстая гусыня! Всё время ходит по пятам, стережёт свою дочку, словно цербер. Даже полапать красотку, как следует, не удаётся!
– Ты бы лучше занялся чем-нибудь полезным! – голубые глаза воспитанника князя Огульцева смотрели на друга с упрёком. – Столько времени прошло, а ты всё отца байками кормишь о своих успехах в учёбе. Не стыдно?
– Послушай, Мишель! – парень грубовато приобнял товарища за плечи. – Если решил выступить в роли совести, допекая каждый день, то не советую. Отправляю назад, первым же дилижансом! Мне наконец-то удалось вырваться из приторной опеки папеньки. Живу, как хочу! К тому же юриспруденция потеряет не много, если я не стану её слугой.
Тяжело вздохнув, Михаил опустил взгляд.
– Но…
– Никаких «но»! Только попробуй наябедничать отцу – шкуру спущу, так и знай! Пойдём лучше, пообедаем. Я успел проголодаться! – прихватив сюртук, Глеб направился к выходу.
Не успели приятели выйти из комнаты, как в дверь кто-то настойчиво постучал.
Казалось, упрямый посетитель готов снести преграду напрочь, лишь бы достичь желаемого.
– Мишень, меня сегодня для всех нет! Кроме дочки хозяйки! – мечтательно проговорил Глеб.
На пороге стоял высокий, худой, как струна, мужчина, лет сорока. Чуть поклонившись, открывшему Михаилу, он молча отдал тоненький конверт с печаткой князя Огульцева.