— Бабушка, бабушка, они яму на душистом горошке копают!
Тотчас появилась Настасья Петровна. Обнаружив опасность, грозившую ее цветочному хозяйству, она воскликнула:
— Прекратите сейчас же!
— Умоляю тебя! Никакого ущерба ни душистому горошку, ни настурциям не будет. Тут прячется историческая тайна, — говорил Георгий Николаевич, а лицо его выражало искреннее отчаяние. — Понимаешь, историческая тайна!
Настасья Петровна привыкла к чудачествам мужа. Она знала, что в подобные минуты его не переспоришь, и, ничего не сказав, осталась на крыльце наблюдать.
Ребята наконец откопали камень, вчетвером поддели его ломом, всемером ухватились с одного боку за край.
— Раз-два — взяли! Раз-два — взяли! — командовала Галя-начальница.
— Осторожнее, не отдавите ногу! — закричала Настасья Петровна.
Камень приподняли, поставили на ребро, смахнули с его нижней поверхности землю…
Увы! Всех ждало большое разочарование. Эта нижняя поверхность оказалась вовсе не плоскостью, а, наоборот, неровной, мало обработанной долотом каменщика. Никаких выпуклых узоров не было заметно.
— Опустите на прежнее место, — грустно сказал Георгий Николаевич.
Ребята разочарованно и осторожно выполнили его приказание.
— Ну, спасибо вам. А теперь идите к своим палаткам, — сказал он им. — Сейчас прикатит на велосипеде почтальонка, мне надо послать с ней очень спешное и важное письмо.
Тут к нему подошла Галя-начальница и сказала:
— Нам необходимо составить план дальнейших поисков.
— Да не знаю, надо подумать, — уклончиво ответил он.
— Без предварительно составленного плана ничего серьезного предпринимать не положено, — настаивала Галя.
— А я никаких планов не знаю и разрабатывать их не собираюсь! — отрезал Георгий Николаевич, а про себя подумал: «Ну что она меня мучает?» — До завтра, — помахал он ребятам, проводил их за калитку, а сам поспешил в свою светелочку и тотчас же сел писать во Владимир о радульских открытиях.
Он просто был любителем русской истории, но не считал себя специалистом; сегодняшние открытия узоров на белых камнях, особенно этот удивительный лев, совсем озадачили его, поэтому в своем письме во Владимирский краеведческий музей он настоятельно просил возможно скорее командировать квалифицированного археолога и вложил в конверт оба рисунка — с камня, что возле церкви, и с камня, принадлежавшего бабушке Дуне.
Бывая раньше во Владимире, Георгий Николаевич несколько раз заходил в тамошние научные учреждения и каждый раз пытался доказывать ученым сотрудникам, что необходимо возле Радуля организовать археологические раскопки. Село, несомненно, старинное, к тому же существует предание о витязе.
Ученые сотрудники музея неизменно отвечали Георгию Николаевичу, что происхождение многих сел и деревень на Владимирщине связано с различными древними преданиями. В здешней земле прячется множество других, еще не открытых исторических тайн, до которых не успели добраться археологи.
«Приедем, непременно приедем, — сколько раз обещали ему. — А когда приедем, неизвестно. Раскопки ведутся одновременно в нескольких пунктах, у нас просто рук не хватает».
Теперь Георгий Николаевич, посылая письмо со своими рисунками, надеялся, что ученые люди по-иному отнесутся к радульским историческим загадкам и прикатят сюда в самые ближайшие дни.
Вечером, когда Настасья Петровна позвала его ужинать, она воскликнула:
— Я сгораю от нетерпения! Какие там у вас исторические тайны? Отчего у тебя вид полубезумного? Больше всего меня интересует, почему две девочки в таком диком виде промчались мимо нашего дома. Я им кричала вслед, хотела их выкупать. Они даже не обернулись. Что у вас опять стряслось?
Георгий Николаевич сел за стол и начал рассказывать во всех подробностях о всем том, что они увидели, что открыли и что нашли за сегодня, за каких-нибудь несколько послеобеденных часов.
Глава 8
Верный рыцарь и его дама сердца
Сейчас же после ужина точно мышонок заскребся в сенцах дома Георгия Николаевича.
— Войдите! — крикнул он.
Бочком пробрался на кухню Миша и встал у порога. Прямо-таки безысходное отчаяние виделось в его черных круглых глазах.
Георгий Николаевич искоса посмотрел на мальчика, но промолчал.
Можно было догадаться, какие безотрадные мысли роились сейчас в голове Миши. Девочка дураком его обозвала, да еще при всем честном народе. Большего оскорбления для мальчика трудно и придумать. Георгий Николаевич вышел к нему и, взяв его за локоть, легонько подтолкнул на веранду. Они сели рядышком на диван.