Не поднимая головы, Густавчик протянул солдатам рукоделие. Джек, через окошко наблюдавший за спектаклем, был просто поражен, с каким искусством он разыгрывал роль робкой девочки. Умница Ма, сообразила дать ему свое рукоделие! Джек видел, что она каждый вечер что – то вышивает.
Ма продолжала болтать, не переставая.
– Мария – моя любимая внучка. Такая хорошенькая и такая воспитанная. Ну, скажи же что-нибудь, Мария! Поздоровайся с господами!
– Не могу, – прошелестел Густавчик и снова спрятал голову в юбках у Ма.
– Не мучайте малышку, – сказа один из солдат. – У меня дома точно такая же скромница. И, по-моему, так пусть лучше девчонка будет скромной, чем чересчур нахальной. Какие у нее чудесные волосы! Сударыня, вы можете гордиться такой внучкой.
– А как она шьет! – Ма погладила Густавчика по волосам. – Ну же, Мария, не прячь от господ свою милую мордочку.
– Нам пора, – сказал солдат. – Вот возьмите, купите малышке что-нибудь вкусненькое. – Он бросил Ма монету, которую та ловко поймала и тотчас спрятала в карман.
Джек с облегчением вздохнул, увидев, что солдаты уходят. Он сунул голову в вагончик.
– Густавчик, ты был великолепен! Ты прирожденный артист! Так сыграть робкую затюканную девочку может только гениальный актер.
Густавчик со смехом поднял голову. Его глаза искрились.
– Ма подсказала мне, что нужно делать. Не показывать лица и прятать голову у нее под фартуком.
– Потрясающе! – Джек восхищенно улыбнулся Ма. – В самом деле, Густавчик, тебя было невозможно узнать. Никогда не думал, что у тебя такие актерские способности.
– Я с удовольствием участвовал в разных спектаклях. Правда, не в женских ролях. В этой роли я чувствую себя как – то глупо. Но идея была отличная. Ну что теперь – все позади?
– Думаю, да. – Джек посмотрел, что делают солдаты. – Они возвращаются к машинам. Садятся. Первая машина отъезжает. Остальные тоже. Фу! Я прямо вспотел от страха, когда они появились здесь.
Как только военные машины умчались, Филипп соскочил с козел и, сияя от радости, бросился к друзьям. Все столпились возле вагончика Ма, и Джек подробно изложил подробности великолепного выступления Густавчика.
Густавчик прямо – таки светился от гордости. Он наслаждался всеобщим восхищением. В конце концов, его не так уж часто хвалили. Однако взглянув в зеркало, висящее в покоях Ма, и узрев нем свое отражение, он снова помрачнел.
– Не нравится мне эта физиономия! – воскликнул он, с ненавистью глядя на девчонку с бантиками в волосах. – Верните мне мою одежду.
– Нет, нет, рано, – торопливо сказал Джек. – Тебя могут узнать. Придется тебе побыть девочкой до тех пор, пока мы не доставим тебя в безопасное место. Побудь еще немножко на сцене, Густавчик. У тебя это фантастически получается.
Караван снова пришел в движение. Возбуждение, только что владевшее всеми, быстро улеглось, и циркачи постепенно погрузились в молчание. Они устали от свалившихся на них переживаний. Предыдущей ночью никто не выспался. Около шести сделали привал, немного поели и снова тронулись в путь.
Они оказались в пустынной местности. Дорога была плохой, и караван продвигался вперед очень медленно. Но это никого не заботило. Циркачи никогда никуда не спешили. Единственным исключением из этого правила было время перед самым началом представления: вот тогда все носились, как сумасшедшие, сталкиваясь друг с другом и сметая все на своем пути.
Когда стемнело, они остановились на ночлег в тихой долине. Все спали долго и крепко, вознаграждая себя за невзгоды предыдущей ночи. На следующее утро путешествие было продолжено. Караван медленно пылил по проселочной дороге, и никто толком не знал, куда они направляются. Вдруг босс заметил, что они едут не по той дороге. Пришлось поворачивать и ехать обратно. Вблизи дороги им за все время не встретилось ни единой жилой постройки. Да и сами люди встречались нечасто.
– Когда наконец будет какая-нибудь лавка? – недовольно бурчала Ма. – Мне срочно нужно купить кучу всего. Придется сказать боссу, чтобы правил к какой-нибудь деревне, где есть лавка.
Но это были одни разговоры. Ма побаивалась босса. Она не отваживалась сказать ему о своих нуждах и только продолжала ворчать себе под нос. Когда наконец они окажутся в обитаемой местности? Ей нужно купить нитки. Ей нужны заколки. Ей необходимо купить фруктовых консервов.
Наконец Педро стало невмоготу слушать ее причитания.
– Ничего, Ма, может вскорости нам встретится автолавка, – сказал он ободряюще.
– А что это такое? – поинтересовался Джек.
– Ну, это автомобиль, развозящий всевозможные товары по отдаленным деревням. Не думаю, что мы ее здесь встретим, но надо же как – то поднять Ма настроение.
В этот вечер босс очень рано дал сигнал к остановке на ночлег. И все были ему за это очень признательны. Вскоре возле повозок задымили маленькие костерки, и во все стороны потянулся вкусный, возбуждающий аппетит запах горячей пищи.
Смеркалось. Вдруг на вершине холма, у подножия которого расположился на ночлег цирк, показался маленький грузовичок. Первой его заметила мадам Фифи и тут же всполошила всех.
– Ма, тебе повезло, – крикнул Педро. – Автолавка едет.
Грузовичок направлялся прямо к ним. Впереди сидели двое мужчин, одетых в национальную одежду, один – маленький и тщедушный, другой – рослый и мускулистый.
– Ступай – ка лучше в вагончик, Гус, – сказал Джек, когда грузовичок подрулил поближе. – Черт его знает. Вдруг это засланные шпики.
– О Господи! – сокрушенно воскликнула Люси. – Неужели снова будут обыскивать все повозки.
Грузовичок остановился. Маленький человечек выпрыгнул наружу и тут же откинул боковой борт на землю, соорудив из него что – то вроде прилавка. Внутри машины находились полки, на которых помещались банки с мясными консервами, сардинами, молоко и фрукты, на других – шерстяная пряжа, нитки, кружева и дешевые ткани, английские булавки, заколки, расчески и сладости. Словом, это была настоящая маленькая лавка, в которой можно было приобрести все, что душе угодно.
– Ма, у них есть все, – крикнул Педро матери. – Тебе купить чего-нибудь?
– Погоди, я иду сама. – Ма обожала делать покупки и не хотела лишать себя этого удовольствия. – Густавчик, оставайся в вагончике.
– Может, и мы чего-нибудь купим? – обратилась Дина к Джеку. – У тебя ведь есть гессианские деньги. Мне срочно нужно купить мыло и еще разные мелочи. Эти мужички не похожи на шпионов.
– Да, наверное, ты права, – согласился Джек. – Машина, вроде, настоящая. Пойдем взглянем, что у них там есть. Но Густавчику придется остаться взаперти.
И Густавчик остался в вагончике, кипя от негодования. Автолавку тотчас со всех сторон обступили циркачи. Продажей товаров занимался маленький человечек, а верзила возился внутри, снимая товары с полок и упаковывая их по просьбе покупателей. За все время он не произнес ни слова. Зато малыш трепался безостановочно. Он шутил с женщинами, не забывая рассказывать истории, подхваченные им по дороге.
– А какие у вас новости? – спросил он Ма и Люсию, завертывая им заколки и гребешки. – Вы ведь едете из Боркена, правда? Что говорят там о судьбе короля? По-прежнему ни слуху ни духу?
Ма рассказала ему о ночном переполохе, о том, как вдруг зазвонили все колокола в округе. Ее рассказ дополнила Люсия.
– А куда подевался принц Алоизий? – вопрошала она. – Говорят, его послали на учебу в Англию. Если король умер, ему придется вернуться.
– Нас сегодня обыскивали солдаты, – рассказывала мадам Фифи. – Интересно, что они надеялись у нас найти? Уж не короля ли?
Все вокруг засмеялись. Торговля шла вперемешку с разговорами. Торговцы шуровали вовсю. Наконец и ребятам удалось пробиться к прилавку. Кики, как обычно восседал на плече у Джека.
– Доброе утро, добрый вечер, спокойной ночи! – крикнул он продавцу. Тот расхохотался. Верзила за его спиной вдруг резко обернулся и впился глазами в Кики. Джеку стало не по себе. Что это он на него так уставился? Он попытался рассмотреть его лицо, но было уже слишком темно, и Джеку пришлось отказаться от попыток разглядеть незнакомца.