Идя обратно, Петя говорил другу:
— Дед Архип едва ходит. Значит, остается один Кривоносенко, если нет еще такого кривоногого в других бригадах. Он и Нечкин хотят помешать сушке хлеба, ясно.
— Петя, не сообщить ли об этом милиции?
Петя отрицательно покачал головой.
— Нет, сейчас нельзя. Как на нас посмотрят колхозники, если эти пришельцы окажутся невиновными? Ведь они хорошо работают, Нечкин даже не побоялся назвать председателя вредителем…
— А если поговорить с председателем?
— Мы все расскажем ему, только не теперь, а когда обнаружим вредителя. Сейчас председатель злится на Нечкина и может испортить все дело.
Вечером ребята определили место для дежурных в снопах обмолоченной и сложенной под крышей соломы, с правой стороны риги. Отсюда можно было наблюдать за лазом и за канавой, откуда проложена труба в яму овина.
В последнюю декаду августа снова зачастили дожди, они делали невозможной уборку комбайнами. Жали хлеба вручную. Сырые снопы привозили в ригу и после проветривания досушивали в овине.
В одну из темных ночей дежурными на сушке были Миша Валдайцев со своей бабушкой Полей, еще бодрой и подвижной старушкой. Долго крепилась бабушка, рассказывала внуку сказки, но тепло разморило ее, и она крепко уснула. Миша вылез в ригу и притаился у стенки овина — он знал, что сегодня в секретном дежурстве должен быть Ваня Зорин.
Миша дал сигнал — мышиный писк. Ответа не было. Он подождал некоторое время, пискнул — опять молчание. Он хотел было окликнуть в третий раз, но насторожился. К овину со стороны поля кто-то шел: шагнет, остановится, опять шагнет…
Миша лег на землю, вглядываясь в темноту. На фоне неба выросла высокая фигура. Она дошла до канавы, нагнулась, закачалась. Мальчик услышал слабый скрежет металла, всплеск воды.
Миша не успел обдумать, что делать дальше, как позади послышались приближающиеся шаги. Кто-то наткнулся на него на ходу, упал и придавил ему голову. Нестерпимая боль в носу и в еще не зажившей ране на затылке заставили его крикнуть.
Неизвестный бросился от овина, споткнулся, упал, быстро поднялся и стремительно побежал в поле. Упавший на Мишу тоже поднялся и бросился вслед за убегающим.
До сознания Миши дошло: на него упал, наверное, Ваня Зорин. Он успокоился, ощупывая больные места. Из носа шла кровь. Дополз до канавы и холодной водой обмыл лицо. Поднялся, шагнул в сторону, откуда убежал неизвестный человек. Что-то преградило путь. Ощупал: в руке оказался тонкий металлический прут, торчащий из канавы. Миша дернул его к себе, тот не поддался.
С поля послышались шаги. Миша, вглядываясь в темноту, узнал Зорина.
— Миша, — позвал тот, — здорово я тебя ушиб-то? Не сердись… это я нечаянно, не знал, что ты следишь. Я давно обнаружил его… Он был в том конце риги — у него электрический фонарь. Осветил все. Я перепугался, как бы не заметил.
— Ничего, я только немного испугался, не ждал, — храбро ответил Миша. — Здесь железный прут, не вытащу, помоги.
Ваня ощупал прут, вытащил и обратно воткнул в глинистое дно канавы.
— Ты оставайся здесь, а я разбужу Петю и с Дышем попробуем поймать этого гостя. — Ваня теперь был убежден, что неизвестный и есть тот преступник, который хочет сорвать обмолот в бригаде. — Только бабушке ни слова. Спит она?
— Спит, и крепко спит, днем в огороде уморилась.
ПО СЛЕДАМ ВРАГА
Петя которую уже ночь подряд спал беспокойно, часто просыпался и прислушивался к каждому звуку. Так и сегодня. Он рассудил, что ночь темная, возможен дождь, а это лучшее время для воров и всяких бандитов. Он слышал, как улеглась мать в чулане и скоро уснула. Нечкин долго не засыпал, но и он, наконец, затих. Забылся и сам Петя, но скоро проснулся, словно кто толкнул в голову. На улице под окном услышал шуршанье. Звякнула цепь— Дыш вышел из конуры. По стеклу шарахнул лист, сорвавшийся с дерева, еще… Петя тихо поднялся с кровати, подошел к окну, надавил на створки рамы. Окно бесшумно раскрылось. Мелькнула чья-то тень. Ветка коснулась Петиной руки. Перед ним, как из-под земли, вырос Ваня Зорин.