— Неужели дед?
— Нет, ты слушай дальше. Поблагодарил я бабку за „скорую помощь“ и к деду в кузницу. Он зубья бороны наваривал. Говорит: „Что, помогать пришел?“ Я смотрю на сапоги, тоже резиновые, а ступня, примерно, в полтора раза больше тех следов… Не сказал деду ни слова и бегом к тебе, а он вдогонку мне: „Вот пострел, не поздоровался и выскочил, как мячик!“
— У-ух! — вздохнул Петя. — Я тоже рад за деда.
Вечером ребята собрались в риге. Илюша еще днем улучил время, когда в доме Валдайцевых остался один Миша, с его помощью вытащил из-под застрехи железный прут и принес в ригу.
Ребята поставили Мишу часовым — не попасться бы врасплох, — начали буравить прутом вход в канал трубы, как это делал нарушитель. Скоро расчистили весь канал от глины. Ваня принес два ведра воды из Днепра. Петя перегородил канаву дерном ниже отверстия в трубу, скомандовал:
Илюша, в яму спускайся, — затем вылил воду в канаву.
Из-под овина раздалось звонкое: „Хватит! Так и бьет струей“.
— Вот теперь мы знаем, как оно да что, — говорил довольный Петя.
Ребята спустились под овин и развели огонь.
Вернулся из Гориц Сеня и доложил:
— Встретился я с тетей Матреной в огороде — она копала бураки для свиньи. Помог ей. Она расспрашивала о моей матери и обо всех из нашей деревни. Я отвечал, а сам глаз не спускал с избы стариков Мальцевых, где живет Кривоносенко. Только хотел спросить тетю о нем, как он сам вышел из дому. Голова его обвязана теплым платком. Будто не знаю, спросил тетю: „Кто это в платке, ни мужчина, ни женщина?“ А она говорит: „Так это ж новый колхозник Кривоносенко, второй день не выходит на работу — что-то заболел. Вишь, к нашему крыльцу подошел, знать за молоком. Пойду, дам крыночку, он такой хороший, уважительный человек“. Я ушел так, что Кривоносенко меня не видел. — И грустно закончил — Выходит, что не пойманный вор — не вор.
— А кто же мешает сушить снопы? — раздались вопросы.
— Только не Кривоносенко.
— Нечкин? Да он тоже в эти ночи не выходил из дому.
— Ты следил за ним?
— Петю спроси — он знает.
— Я думаю, что Кривоносенко. Просто плохо осмотрели речку. Он мог отсидеться в воде, ну и застыл, — сказал Илюша.
— Хорошо, что не говорил со стариками. Рассказали бы Кривоносенко. Вдруг это был он? — сказал кто-то из ребят Сене.
Ребята горячо спорили и противоречили сами себе. Один Петя молчал, словно не слышал их. Наконец заговорил и он:
— Чтобы сорвать сушку хлеба, не проще ли сжечь ригу и овин?
Это предположение ошеломило ребят. Они умолкли, вдумываясь в него.
— И пра-а-вда, — протянул Сеня.
— То-то правда, — продолжал Петя, — вот подумайте теперь, зачем кому-то нужно срывать сушку снопов в овине? В этом овине, — повторил с ударением он.
— Да, здесь какая-то тайна. Даже страшно, — поежился Митя Комаров, который после памятного похода в лес уехал к дедушке в другой колхоз и вернулся домой только сегодня.
— А что? Я давно так думаю, только боялся вам сказать об этом, — подвинулся ближе к огню Миша, — закрою глаза, и видится, как кто-то хочет убить меня, подкрадывается, как кошка к мышке.
— Жаль, что пионервожатый еще не вернулся из отпуска, — высказался Сеня, — вот кто помог бы.
— Ребята, давайте обратимся к председателю, — предложил Ваня.
— Такая горячая пора, что махнет он на нас рукой, да еще и выругает, — возразил Петя. — К Ивану Петровичу? Тоже занят по горло подготовкой школы к занятиям.
— Нужно поехать в город, — категорически предложил Илюша, — там есть люди, которые специально занимаются такими делами. И предлагаю послать Петю, а до его возвращения будем наблюдать за ригой. Все это надо сделать до занятий, побыстрее.
Это предложение было дружно поддержано.
Решить легко, а как выполнить? Чтобы добраться до города, нужно немало денег. Самое главное: пустит ли мать?
Днем Петя узнал, что директор школы посылает в город за учебными пособиями завхоза и подыскивает ему помощника. Он побежал к завхозу, но оказалось, опоздал — тот уехал, и его теперь не догнать.
Петя решил притвориться больным. Он так старательно притворялся, что и сам поверил, что у него заболел живот. Когда же началась рвота, он и сам удивился и забеспокоился. Мать побежала на медицинский пункт. Петя разболелся не на шутку. У него болела уже и голова. А когда измерили температуру, термометр показал 39 градусов.
— Сильное отравление, а может быть, и хуже, — заключила медсестра и потребовала у председателя подводу для немедленной отправки больного на разъезд, а потом поездом в город.