— Ты куда? Сейчас поедем, — раздался сзади сердитый голос Нечкина.
— Проведать Дыша, — был ответ.
Дыш, увидев Петю, выбрался из конуры, вильнул хвостом и лег на дорожку. Он потряхивал головой, а лапами настойчиво прижимал уши. Глаза его были мутны и беспокойны.
— Не очухался еще, — тихо проговорил Петя, лаская собаку. Он засунул записку в потайное место ошейника, отцепил его и четко дважды повторил: „Дыш, к Илюше марш!“
Дыш встал, посмотрел по сторонам. Петя шагнул по дорожке и указал в сторону Днепра. Это означало: бежать по тропинке до конца огорода, оттуда по задворкам к Илюшиному дому, как он делал раньше уже много раз. Когда Дыш исчез за грядами, Петя, весело посвистывая, вернулся домой.
Выехали из деревни. Отдохнувшая за ночь лошадь бежала легкой рысцой. Через полчаса въехали в лес. Здесь Нечкин свернул в самую гущу молодого ельника, поднявшегося после войны. Петя сказал:
— Иван Сергеевич, да здесь толстых деревьев даже нет. — Как он ни старался унять страх, слова его прозвучали тревожно.
— Тпру! Есть! Сам видел, — ответил Нечкин и спрыгнул на землю. Петя, сидевший с левой стороны, тоже спрыгнул. И в то же мгновение земля ушла у него из-под ног, и он полетел куда-то в пропасть…
Очнулся не скоро. В голову тупым клином вошла страшная боль. Кто-то толкал в бок. Открыл глаза — кругом молодой ельник, а вверху ласкающая синь утреннего неба. Повернул голову, превозмогая боль. Рядом на коленях, с ножом в правой руке, Нечкин.
— Очнулся щенок? Теперь не уйдешь!
Петя попытался приподняться, но руки были связаны.
— Отвечай, с кем ночью был в риге, да не вздумай кричать, приколю, как поросенка, — и перед глазами мальчика сверкнул короткий острый нож.
Петя молча закрыл глаза. Острие ножа коснулось века, прошло по нему. Тело мальчика дрогнуло от сильной боли, теплая кровь залила правый глаз.
— Я не был в риге, — прошептал он.
Нечкин ударил его ножом. Теперь стало больно в левой части груди, там, где бьется сердце.
— Скажешь, собака, — остервенело произнес Нечкин и снова ударил Петю.
Петя потерял сознание, но вскоре очнулся, попытался открыть глаза. Их застилала красная пелена. „Хоть бы скорее. Не может быть, чтобы Илюша не передал записку лейтенанту. А Дыш приведет их. Только бы скорее…”
— Где планшетка? — послышался нетерпеливый голос Нечкина.
„Не скажу — зарежет, — мелькнуло в голове мальчика, — обмануть надо”.—Петя зашевелил губами, издавая чуть слышные звуки.
— В лозняке, н-на… берегу, у реки, там… там закопана.
Петя услышал второй мужской голос:
— Крик от деревни.
— На дорогу! Если по нашему следу, дай сигнал, а сам через Днепр, — приказал кому-то Нечкин.
— А дальше?
— Дальше? Шкуру свою спасай!
Раздался условный сигнал, его услышал Петя и вскрикнул от острой боли: Нечкин приподнял его и бросил в телегу.
— Крикнешь — заколю, — пригрозил он и погнал лошадь через поросль к Днепру.
На излучине через брод Нечкин переправил лошадь на левый берег и погнал вскачь мимо Дубровки. Петя стонал от боли при толчках и терял сознание.
Холодная вода окатила грудь мальчика, он очнулся, а Нечкин приподнял его.
— Указывай, где…
Петя открыл левый глаз, взглянул. Прямо на другом берегу была родная деревня. Ближние к берегу строения скрывались за густым лозняком, росшим по берегу. Вон и береза, что растет под окном их избы. Через две избы, левее, в окружении лип, двор Илюши, где спрятана планшетка.
— Скажешь правду, останешься живым, — услышал он.
— Береза у нашей избы, правее прогалина, еще правее в лозняке на берегу…
Поворот лошади и Нечкин погнал ее по лугу и кустарнику в сторону железнодорожного разъезда. Вдруг он осадил лошадь, выругавшись, соскочил с телеги, выхватил из кармана пистолет. От Днепра наметом неслась серая собака. В шагах тридцати она остановилась.
— Дыш, — позвал Нечкин.
Дыш насторожился, но ближе не подошел. Нечкин прицелился, раздался выстрел. Дыш прыгнул в сторону. Еще выстрел и пес упал, завертевшись на месте. Нечкин побежал к нему, чтобы добить, но раненая собака имела еще силы и уходила от него. От Днепра послышались крики людей. Нечкин оглянулся на лошадь, она отходила сначала шагом, затем испугавшись выстрелов, побежала рысью. Он бросился за нею.
— Тпру! Тпру!
Выстрелил в нее. Лошадь бросилась вскачь. Выбившись из сил, Нечкин остановился и выстрелил несколько раз подряд, стремясь попасть в Петю, но вот курок щелкнул, а выстрела не последовало. С проклятием бросил он пистолет и побежал к разъезду. Свисток паровоза извещал о приближении поезда. Нечкин уже на ходу успел вскочить на подножку последнего вагона.