Даниэль, как это с ним случалось, говорил слегка заумно, и тем не менее Анна его вполне поняла.
– А если королем станет Принц? – спросила она и замерла.
– Очевидно, это даст новый толчок сюжету, – признал Даниэль слегка неохотно. Анна понимала, что он недолюбливает Принца, причем без всяких на то оснований. – Еще неизвестно, к чему приведут такие перемены, но сказка изменится, появятся новые возможности.
Он замолчал и снова отвернулся к окну.
Анна закрыла глаза, ей еще было тяжело взаимодействовать с новым миром, а усталость навалилась внезапно, словно рухнувший сверху ком, мешающий дышать. Боль во всем теле усилилась.
Она подумала о Принце и о том, как давно не смотрела в его глаза, не касалась мягких волос, не слышала его голоса… За это время она почти забыла даже его облик – осталось только ощущение и запах роз, которые в изобилии росли в королевском саду. А еще слова о том, что он никогда ее не предаст, его забота и внимание, которых так недостает сейчас!..
– Ты устала? – Даниэль с беспокойством коснулся ее руки, бессильно лежащей поверх одеяла.
– Да. – Девушка приоткрыла глаза. – Мне больно смотреть.
– Это бывает. Тебе нужно спать и восстанавливать силы. И не бойся, я верю, что у тебя все получится. Ты – главная героиня и можешь ошибаться, но в конце концов сделаешь все правильно… я в это верю.
Она хотела ответить, но не смогла, проваливаясь в плотную вату сна, набивающуюся в рот, в уши, застилающую глаза…
Открыв глаза, она увидела темноту и испугалась того, что ослепла или умерла… Где она? В реальности? Во сне? В сказке? Все так смешалось в последнее время, что и не разберешь.
Там, где она очутилась, было холодно, и холод оказался странным, пронизывающим все тело, леденящим кровь, которая, казалось, застывала в венах, превращаясь в рубиновый лед. Боли не было – только ощущение сосущей пустоты и зыбкого страха, когда не понимаешь, есть ли у тебя под ногами почва, когда не знаешь, что там, за твоей спиной, но боишься оглянуться, чтобы уберечь рассудок и возможность сохранять хотя бы остатки спокойствия и здравомыслия.
Ей показалось, будто на плечи легли чьи-то невесомые руки.
«Я умерла?» – снова спросила себя Анна.
«Нет. – Голос, прозвучавший в ее голове, был холоден и смутно знаком ей по снам. – Но ты ходишь по самому краю. Это риск, и он является смыслом жизни, разве тебе не слаще ощущать биение сердца, зная, что в каждый миг оно может затихнуть навсегда?»
«Нет, – возразила Анна с усилием – монотонный голос словно убаюкивал, гипнотизировал, принуждая поддаться своей власти, прекратить сопротивление. – Мне есть чем заняться, я хочу и буду жить».
«Ты упорная. И довольно интересная собеседница. Скоро, совсем скоро ты станешь моей… гостьей. Надолго. Пока мне не надоест. По вашим меркам, это может называться странным словом „навсегда“».
«Ты меня пугаешь?» – Девушка чувствовала, как ее словно пронизывают ледяные иголочки.
«Я не умею пугать, мне это не нужно. Но я жду. Ты будешь танцевать для меня в моем бальном зале».
«Я плохо танцую. – Кажется, она уже говорила эти слова. – Ты пожалеешь. Найди себе кого-то другого».
«Я никогда ни о чем не жалею. Я жду тебя. Уже скоро…»
Ощущение беспомощности и безнадежности перекрыло горло, лишая дыхания, отдавая во власть нарастающей паники.
– Не-ет! – закричала Анна, пытаясь сопротивляться, и забилась, словно пойманная в сети рыба. – Не-ет!
Дышать было невозможно. Темнота не отступала. Смерть подошла так близко, что от ее ледяного дыхания все волоски на шее вставали дыбом. Анна чувствовала это, хрипела и вырывалась из последних сил… и сбросила наконец то, что мешало ей дышать, – ладонь, зажимающую ей рот.
– Ты нас выдала! – В темноте убежища, где они ожидали возвращения Охотника, были видны только очертания фигуры Жана. – Бежим! Быстрее!
И вправду из внешнего мира ворвались голоса и ржание коней. Отряд Королевы оказался слишком близко, и внимание людей привлекли отчаянные крики. Случайность ли это? Вероятно, нет. Слишком своевременная случайность. Наверняка тот, кто говорил с ней в темноте, прекрасно знал и рассчитал это.
Жан, не теряя времени, расшвырял часть веток уже бесполезной, только мешающей маскировки и, ловко выкарабкавшись из ямы, подал Анне руку, помогая вылезти. Второй рукой он сжимал лук Охотника.
– Вот они! Взять живыми, приказ Королевы!
После темноты ямы и той, более глубокой и страшной темноты дневной свет больно резанул по глазам. На секунду Анна зажмурилась и, подняв ресницы, увидела несущиеся на нее силуэты всадников.
– Беги! Беги же! – закричал Жан.