Ответа не было.
Анна пожала плечами, встала и босиком, как была, принялась осматривать зал, раз ей предоставили такую возможность. Каждый узник должен изучить свою тюрьму как можно тщательней – вдруг обнаружится возможность для побега.
Зал оказался овальным, но каких-либо дверей или хотя бы намека на них Анна не нашла – только гладкие стены, сделанные из чего-то вроде черного мрамора. По периметру помещение украшали высокие колонны, наверное, созданные в декоративных целях, из того же черного камня. Анне вспомнилось, что на острове Госпожи жизни тоже были колонны. Видимо, это мода в здешней архитектуре – то ли под классицизм, то ли под Древнюю Грецию.
Зал был удивительно правилен, пуст и скучен.
– Наняли бы дизайнера. – Анна говорила громко, надеясь привлечь внимание хозяина этих покоев. – Что-то у вас совсем без фантазии. Хоть бы черепа и кости какие-нибудь для декора использовали. Я думала, что в царстве мертвых все готичнее и из костей сделано. И стулья, и лампы, как в Костнице. А у вас тут и посмотреть не на что… Скучно! – Она показательно зевнула. – Не хотите разговаривать?
Ответа по-прежнему не было.
– А я, кстати, выяснила, что не вы здесь распоряжаетесь, – сообщила девушка свою следующую мысль. – Оказывается, вы просто марионетка. Видела я вашего создателя. Если честно, ничего особенного. Я бы постеснялась, что ли, под дудку такого человека плясать.
– Хочешь поплясать?
Он появился рядом с ней так внезапно, что девушка отшатнулась. Кажется, она переборщила с провокациями.
– Я хочу выяснить, можете ли вы распоряжаться здесь сами, – сказала она, сглотнув сухим горлом.
«Я человек со свободной волей, а он – всего лишь персонаж. Значит, я лучше и сильнее его», – напомнила себе Анна. Однако все чувства говорили ей об опасности. Где-то в глубине души она сама не верила собственным словам.
– Так ты потанцуешь со мной? – снова спросил он, по скверной привычке не отвечая на заданный вопрос.
– Опять хотите свою железную обувь напялить? – обреченно поинтересовалась девушка. – Знаете, модель не совсем моя. Я предпочитаю другие фасоны.
– А ты храбрая! – Он, нависая над ней черной тенью, рассматривал свою гостью с интересом. – Боишься, но дерзишь. Нет, железные башмачки немного подождут. Я приглашаю тебя на вальс.
– Это, конечно, большая честь… Не сочтите за отказ, но я не умею, – пробормотала девушка, отступая. Ничего хорошего от таких предложений она не ждала.
– Я научу, – без каких-либо эмоций ответил он.
Господин смерти хлопнул в ладоши, и тут же Анна поняла, что ее наряд изменился. Теперь на ней было настоящее бальное платье – черное, с узким корсетом, украшенным черными жемчужинами, и широкой юбкой, ниспадающей к полу каскадами.
Приподняв край платья, девушка разглядела на ногах черные туфельки. Вполне обычные и безопасные на вид… если, конечно, не принимать во внимания высоту каблучка.
– Нравится?
Перед Анной вдруг возникло огромное зеркало, в темной глубине которого отразилась девушка. Такая, какой Анна себя раньше никогда не видела. Бледное лицо казалось удивительно красивым и загадочным, волосы были уложены в замысловатую прическу, открывая беззащитную тонкую шею, украшенную цепочкой с тремя похожими на капли застывшей черной крови камнями.
– Красиво, – признала девушка. А сама подумала, что это, наверное, как известный трюк с добрым и злым полицейским. Ее то мучают, то вот, оказывается, предоставляют всякие преференции.
Не говоря больше ни слова, Господин смерти протянул ей руку, затянутую в черную бархатную перчатку.
Ничего не оставалось, как вложить в нее свою.
Заиграла музыка. Она кружилась над залом, вовлекая в свой круговорот. Анна, сама не ожидая того, вошла в танец легко, словно и вправду умела вальсировать. И это оказалось даже приятно – несмотря на зловещего кавалера, лица которого она до сих пор толком так и не смогла разглядеть. От него пахло полынью и дымом, но не слишком сильно, не навязчиво, а лишь слегка. «Наверное, это запах погребальных костров», – подумалось девушке.
Они кружились по залу в такт музыке, все быстрее и быстрее, и девушке казалось, будто она находится в объятьях ветра.
А потом ее партнер исчез, словно растаял, и на ногах опять оказались проклятые железные башмаки. Прислонившись к стене, Анна пристально всмотрелась в подошву: вдруг она уже начала протираться? Но нет, поверхность казалась безупречно ровной, словно она не отплясывала в этих дурацких туфлях ни единой минуты. И башмаки уже начали нагреваться.