Девушка перевела взгляд на Оливию, такую аккуратную и всегда удачливую. К тому же она занимается переводами и знает цену слов…
– Я боюсь, – честно призналась она. – Может, ты попробуешь?
Оливия нахмурилась, но решительно тряхнула головой.
– Сперва давай поменяем какую-то деталь. Посмотрим, как это работает. Я запишу то, что произошло до этого момента, чтобы создать в тексте связку, а потом изменю что-либо одно. Скажем, пусть для начала исчезнут железные башмаки, – решила она, а потом засмеялась: – У нас получается какой-то слоеный пирог, а не реальность. Я вот собираюсь писать о том, что собираюсь писать.
– Смешно, – согласилась Анна.
А мачеха, пользуясь случаем, подсунула ей очень вкусный чай и домашнее печенье с корицей, оказавшееся таким вкусным, что девушка проглотила его мигом. Или оно просто растаяло на языке, наполнив все тело ощущением тепла и блаженства.
С Оливией она вдруг начала забывать о страшном темном зале. После сытной еды и, главное, обретенной надежды девушка успокоилась. Все, что происходило с ней, стало казаться сказкой.
В палату заглянула разговорчивая медсестра.
– Ну, наконец! – улыбнулась она, оглядев Анну. – Аппетит проснулся – значит, жить будешь. Кстати, ваш негодяй у меня в подсобке рецепт переписывает. Если никто не хочет с ним встретиться…
Даниэль здесь? Он едва не застал их врасплох.
– Спасибо, Хоуп, ты удивительная умница! Ухожу! – Оливия подскочила, ловко подхватив все свои вещи разом. – Все сделаю, как договорились.
– Передавай папе привет, – крикнула Анна ей вслед.
Дверь закрылась.
Теперь нужно перевести дыхание и подготовиться к встрече с Даниэлем.
– Привет, как ты? – Он шагнул, принеся в палату аромат дорогой туалетной воды и букет свежих тюльпанов, уже в небольшой прозрачной вазе.
Глядя на него – такого симпатичного, высокого, спокойного, – не хотелось верить, что именно он – главный злодей этой сказки. Как бы ей хотелось ошибиться! Если бы только злодеев можно было узнавать по лицу…
– Спасибо, хорошо, – отозвалась Анна тихо.
– Вижу. – Он поставил вазу на тумбочку у кровати. – Не такая бледная, как раньше, и взгляд живой. А как там? Ты давно не рассказывала.
– Плохо. – Анна вздохнула. – Знаешь, я пытаюсь держаться, но все хуже некуда. Даже не представляю, что вообще можно сделать…
– Рассказывай! – Даниэль подался вперед и жадно ловил каждое ее слово.
Анна рассказывала, конечно, ни словом не упоминая о Оливии, и ей показалось, что на лице бывшего приятеля застыло довольство. Ему было настолько приятно слушать о ее мытарствах и боли, что он даже не мог этого скрыть.
Девушка не поднимала взгляд, уставившись в противный накрахмаленный пододеяльник, легший на ее грудь пудовой тяжестью, неприятный и скрипучий на ощупь. Но уж лучше смотреть на него, чем на торжествующего Даниэля. Последние сомнения в его невиновности стремительно рассеялись.
– И что мне делать? – спросила она, закончив рассказ.
– Похоже, ты действительно в тяжелой ситуации, – сказал он и, вскочив, принялся ходить по палате, крутя в пальцах синий спиннер. – А что, если договориться о замене? Это традиционный ход для сказок. Предложи вместо себя Охотника. Вдруг местный владыка тьмы согласится? Или первенца… Да, первенца даже лучше. Ты выйдешь из подземелья, вы с Принцем поженитесь…
Анна едва не вскочила.
– Ты сошел с ума? И вообще… – Ее щеки вспыхнули.
– А что, многие так делают, – пожал плечами Даниэль. – Кстати, вот такие отданные дети чаще всего и становятся настоящими героями… – Он не смотрел на нее, уставившись в окно, но в голову Анне пришло серьезное подозрение, что именно для этого эксперимента Даниэль все и задумал.
И вправду, кому сейчас нужен один-единственный роман? Все мыслят циклами объемом в «Игру престолов». К тому же соединить живого человека и литературный персонаж – это уже нетривиальный ход.
Все так, но неужели человеческие чувства, любовь и страх – это всего лишь материал для сомнительных экспериментов?! Даниэлю плевать, что она чувствует, вернее – ему как раз нужны ее эмоции для драматизма и антуража. Какой же он все-таки козел! Как хотелось подняться с кровати и спокойно, так, как их учили на занятиях, заехать ему ногой прямо в точку, находящуюся посередине между бровями.