В 1028 году св. Антоний поселился в Киевской пещере, готовя жилище для Божьего дела. В 1032 году пришел к нему св. Феодосий. Но св. Никон тогда уже обитал вместе с Антонием.
И св. Нестор свидетельствует: “были три великих светила, сияющие в пещере, разгоняющие тьму бесовскую молитвой и постом: преподобный Антоний, блаженный Феодосий и великий Никон”. Но если они и сияли тогда, то невидимо: глубокое подземелье (не пещера в нашем смысле — рассмотрите на плане) скрывало их в своих недрах. Но, именно там рождалась в любвеобильном присутствии распятого Христа (ибо на земле его распинали) адамантова крепость Христовой совершенной церкви. Так продолжалось долго, почти двадцать лет. За это время пришел к ним из Польши великий страдалец Моисей Угрин, брат убитого оруженосца св. Бориса, защищавшего его от убийц своим телом. И только к концу Ярославова царствования (Ярослав умер в 1054 г.), конечно, по воле Божией, прошла молва о святых схимниках и к ним, ведомые Духом Святым, стали собираться прочие избранники, Члены созидаемой Христом совершенной церкви. Так собралась около Антония братия 12 человек, выкопали обширную пещеру в подземелье, устроили в ней церковь и кельи.
Но вот наступило время как бы показаться на свет Божий. Первый игумен Варлаам поставил небольшую церковь вне пещеры (1056). В тот же час возвещена была воля Божия о том особом состоянии, в каком должна была пребывать печерская община. Св. Антоний сказал: “вот, братия, Бог вас собрал, да будет на вас благословение Бога и Пресвятой Богородицы, живите теперь одни, я же буду продолжать жить в уединении”. И св. Антоний, избегая всякого мятежа и молвы, затворился в одной из келий подземелья; вскоре стал копать новую пещеру, которая находится под великим Печерским монастырем (воздвигнутым позже), — как его невидимый духовный фундамент.
Означало ли уединение Антония — разъединение со всеми? Нет, только знаменование продолжающейся подземной, мученически трудной жизни общины. Братии надлежало вскоре переселиться на землю — построить на горе монастырь. Это сделано по совещанию св. Феодосия (второй игумен после Варлаама) с Антонием в 1062 году, когда число иноков возросло до ста человек. и св. Антоний с радостью дал свое согласие. И далее во всей жизни монастыря Антоний незримо присутствует (иногда видимо: ухаживает за больным Исаакием). Когда к концу его (и Феодосиевой) жизни (1072-73) было решено поставить великую церковь, — он испрашивает у Бога указание места для храма. Но так же, как Антоний продолжает участвовать в жизни нагорной, участвуют в жизни подземной и многие из братьев. и сам Феодосий по временам удаляется в подземелье, а великий пост проводит там бессменно (его именем названы ближние пещеры, а Антониевские — дальние).
Община как бы раздвояется на пещеру (подземелье) и на гору (выстроенный монастырь). Вернее же сказать, она являет собой тело церкви подземно-горное, невидимо-видимое, одной своей частью погруженное в мрак подземелье, — распятие без воздуха, света, солнца, а другой — являя миру свою нагорную жизнь. Мир поядает силы церкви, борющейся непрестанно с мраком его света, и они пополняются из подземелья. Два столпа Печерские — Антоний и Феодосий — неразрывны — один начальник подземной дружины, другой правитель видимого монастыря. Но, конечно, и тот и другой, так же, как и вся братия, духовно живут и там и здесь.
Изумительным символом Печерского монастыря является св. Иоанн Многострадальный. Боримый зверем и не находя сил для борьбы с ним, Иоанн в пещере закопал себя в землю, оставив свободными только руки и голову. Только тогда почувствовал он себя чистым от скверны. “И вот пришел на меня, говорит Иоанн, Неизреченный свет, который и ныне есть. И все достойно приходящие ко мне насыщаются такого света, осветившего меня в ночь Воскресения*”.
* То, что церковь рождена в подземелье, там ее истинное отечество, свидетельствует и судьба великого и великолепного нагорного храма. Выстроенный при необычных чудесах, на построение его таинственно были посланы из Цареграда Самой Богородицей знаменитые зодчие; далее, при совершенно чудесных обстоятельствах приплыли в Киев иконописцы, которые также таинственно были наняты в Цареграде; при росписи храма большая икона сама явилась на стене, и вот эта церковь через полтораста лет была совершенно разрушена татарами и много раз возобновлялась. Между тем пещеры с их церковью сохранились во всей своей первоначальной простоте до сего дня.
Любовь в Печерах
Чистота веры, которую творили печерские праведники, была любовь. Торжество этой великой истины Христовой мы созерцаем, прежде всего, в житии самой братии. А затем и в Киеве и во всей Русской земле, которую озаряли и преображали лучи Печерского солнца. Невозможно понять древний Киев, не выяснив глубокой связи между ним и жизнью монастыря. Характер князей (но, разумеется, не одних князей) после Ярослава Мудрого (умер в 1054 г.) в течение около ста лет складывался под влиянием святости в Печерах. Люди не только настраивались благочестиво, но испытывали скорбь от своего уклонения от правды Христовой. И это вело их к великому покаянию. Менялись пути истории, и, вместо жалкой судьбы, жители Русской земли стяжали себе путь Господень.
Прежде скажем о любви братий друг к другу. В сущности, передать на словах жизнь любви невозможно. Даже апостол, говоря о первоначальной иерусалимской общине, выражается для нас трудно постигаемым языком: “было у них одно сердце и одна душа, и из имения никто ничего не называл своим, а все у них было общее” (теперь некоторым кажется, что это был какой-то усовершенствованный коммунизм). Это оттого, что великая благодать любви есть чувство, дарованное от Бога только данному человеку или данной общине, и совершенно недоступное для посторонних. лишь современники высокоблагодатных людей бывают иногда счастливы, ибо лучи той любви падают на их сердца и способны возжечь в них Божий огонь (про первую иерусалимскую общину сказано: “и находились они в любви у всего народа”, а также: “никто посторонний не мог пристать к ним”).
Вот почему и у Нестора мы находим изображение отношений Печерской братии друг к другу не по существу, а как бы описательно: “Нечто дивное, умилительное, радостное представляла из себя братия св. Печерской обители. Все они между собой пребывали в любви. Если кто-либо впадал в искушение, его утешали с кротостью (св. Феодосий плакал, когда наставлял), с любовью принимали на себя его грех и вместе несли епитимию”; “сокрушались о всяком, кто имел намерение оставить обитель из-за каких-нибудь тяжелых, по его вине возникших неприятностей; ходили за ним, как мать ходит за ребенком, стараясь, чтобы он забыл свою вину, и, если уходил, посылали неоднократно, прося с любовью возвратиться. Все шли к игумену, кланялись и умоляли игумена. и была великая радость, когда приходил обратно”.
Община совершенная не то что усваивает, а воплощает в себе истину Христову, выраженную апостолом Павлом так: “к слабейшему члену церкви- наибольшее попечение”. Не выгонять злого, а стараться смягчить его сердце. Не отлучать от себя, а нести за него наказание.
К преступнику относятся с величайшим милосердием, не только не наказывают, но не терпят, когда другие (власть) наказывают. Вот говорится в житии св. Григория, чудотворца Печерского. Преподобный ничего не имел, кроме книг для чтения и молитвы. Однажды ночью пришли воры и, притаившись, ждали, пока он уйдет к заутрене. Блаженный чувствовал их присутствие и стал просить у Бога им прощения и исправления. Тогда воры заснули и проспали пять дней. Наконец, св. Григорий при многих братьях разбудил их и сказал: “Уже пора, идите по своим домам”. Но от истощения они не могли двинуться. Тогда святой накормил их и отпустил. Когда правитель города узнал об этом, он посадил воров в тюрьму. Григорий очень опечалился, взял свои книги и принес правителю, как бы выкуп, прося их освободить. Через некоторое время эти люди пришли в обитель, чтобы остаться здесь навсегда работниками на братию. Однажды привели к игумену Феодосию связанных воров, пойманных на монастырском поле. Увидя их связанными, Феодосий заплакал, приказал развязать, дать им есть и пить. Ласково заговорил с ними, просил их отказаться от всегдашней праздности и быть снисходительными к другим, не обижать никого. Наконец, отделив им часть своего имения, отпустил. Они ушли, славя Бога, сказано в летописи.