Вот что знает церковь (все духовные, все святые) Христова на земле, но она совершенно не знает, что означали слова Господа апостолу Петру: “дам тебе ключи царствия” — где осуществляются эти слова Спасителя? и осуществлены ли они? — Об этом никогда никому не было дано знать на земле (т. е. откровенно*). Об ап. Петре, однако, известно, что он жил и умер, не воскрешен. Значит, душа его, как и прочие души умерших, живет особой жизнью, нам неизвестной. Душа умершего (нечто разъединенное, не получившее еще цельного образа, который будет дан при воскрешении мертвых: снова соединение души и тела) не может, конечно, возглавлять земную церковь, которую возглавляет Сам Христос (и, как надо полагать, призванная к служению Пресвятая Богородица — святая помощница Главы церкви, много раз являвшаяся великим святым и беседовавшая с ними, как имущая небесную власть). O Пресвятой Богородице церковь знает, что Она воскрешена. Церковь также знает; что все преставившиеся святые ходатайствуют перед Христом за братий живых и умерших своими молитвами; они могут являться людям по повелению Христа: Эти явления запечатлены в рассказах многих святых, имевших видения (см. жития святых). Но то, что умершие святые будто бы имеют какую-то свою особую благодать, противоречит единой благодати Духа Святого. Апостолы при жизни и, вообще, все имевшие полноту Духа Святого могли передавать эту благодать другим (“духоносные, озаренные от Духа и другим сообщают благодать”, - св. Василий Великий). Благодать Духа Святого и теперь, как воскрешенная и призванная к служению в земной церкви, сообщает Пресвятая Богородица. (В Лурде, например). Как известно, происходят не только исцеления физические, что чудесно, но что несравнимо чудеснее, бывают чудеса духовного рождения.) Но ни у одного святого в житии не говорится, что души умерших сообщают живым благодать, да еще какую-то свою собственную (исцеления не есть дарование благодати).
* Папские же толкования этого текста есть не более как пустые кабинетные умозаключения превозносящихся, не разумевших, что такое они говорят, иначе лишенные всякого духовного значения.
Посмотрим теперь, что говорится о благодати у Григория VII. Апостол Петр по этому учению является как держатель благодати в земном ее действии. Григорий VII постоянно повторяет: “благодать ап. Петра”. “Благодать св. Петра для всех жизнь и блаженство” — “гнев его для всех погибель”. Во власти ап. Петра не только царство царей, но и души верующих в силу данного ему преимущественного права связывать и разрешать. Он может даровать или отнять спасение и честь как в этой земной жизни, так и в будущей загробной жизни.
Григорий VII часто отлучал от церкви по формуле: “отлучаю от благодати св. Петра”. Кто лишен благодати св. Петра, тот, по объяснению папы, становится членом общества диавола; во всех делах своих утрачивает божественную помощь, не может одержать победу на войне (?!). Не может ни в чем преуспеть в мире.
Благодать у ап. Петра, можно думать, явилась в горячечном мозгу Григория VII как нечто необходимое, чтобы утвердить власть самого Гильдебранда и других подобных ему пап. Рассуждение его узко материалистическое: Петр за гробом и потому, конечно, не может говорить и действовать, за него говорит и действует папа. И даже еще позитивистичнее: я занимаю место епископа Рима, где первым был ап. Петр, я его духовный наследник и потому все, что я говорю и делаю, тождественно тому, что говорил бы и действовал ап. Петр на моем месте. Следовательно, под благодатью ап. Петра папа не разумеет нечто таинственное и потустороннее, а нечто присущее (по наследству от ап. Петра) ему самому — не духовная сила, а правовая эмблема власти. Для материалистов, смешивающих имущество церковное со священным саном (“то и другое связано благодатно неразрывными узами”), конечно, очень легко вообразить, что по наследству, подобно имуществу, можно передавать духовность, апостольство. Для христианина это абсурд, ибо апостол есть личный избранник, данное лицо, и передать это избранничество невозможно другому лицу, тем более целому учреждению. Как мы уже говорили, апостол, пророк, учитель, — всякий духовный есть чин Мельхиседека, а не священник, всегда людьми выбираемый, и чрезвычайно редко Христов избранник по чину Мельхиседека.
Когда папа Григорий VII переставал учить по своим собственным кабинетным умозаключениям, а начинал молиться на свой лад, то вот что у него получалось: молитва при отлучении Генриха IV апостолам Петру и Павлу: “Молю вас, св. отцы и властители, да поймет и да узнает теперь весь мир от вас, что в силу принадлежащей вам власти связывать и разрешать на небе, вы можете на земле отнимать и давать каждому по заслугам империю, царства, княжества, герцогства, маркграфства”.
Или молитва в ответе императору Генриху VI на его предложение папе Григорию VII покинуть за негодностью папский престол: “Блаженный Петр, первоверховный апостол, власть вязать и разрешать на небе и на земле мне была дана Богом по твоей просьбе, дабы я пользовался ею во имя твое. Черпая силы из этого убеждения, я для чести и защиты твоей церкви, во имя Бога Всемогущего Отца и Сына и Святого Духа, твоею властью и твоим авторитетом — запрещаю царю править царством германским. Я анафемствую его во имя твое, дабы народы знали и познавали, что ты Петр и что на сем камне Сын Бога Живого построил Свою церковь и что врата адовы не одолеют ее”.
Обращение к апостолу чисто идолопоклонническое. Как мы говорили в начале первого очерка “вступительное слово”, судьба проводников антихристова духа часто не соответствует необычайному успеху их деятельности. Плоды этой деятельности великолепно прививаются и неизгладимо запечатлеваются на дальнейшем состоянии церкви, между тем карьера потрудившихся пап заканчивается нередко очень жалко. Таков был конец Григория VII.
Выписываем из истории: ожесточившийся (вот духовный результат Каноссы) Генрих IV отправился в Италию, чтобы наказать своего злейшего врага — папу. Он достиг того, что часть немецкого населения и итальянского духовенства избрала на место Григория архиепископа Равенского. Генрих овладел Римом и короновался императором. Григорию не оставалось ничего более (хорошо рассуждает история), как прибегнуть к помощи норманнов (прежде врагов Рима). Их герцог Гюискар к своему войску присоединил отряды сарацин (язычников, разбойников) и пришел на выручку папы. Император не захотел меряться с силами Гюискара и ушел в Германию. Гюискар взял Рим приступом, норманны и сарацины жестоко грабили город на глазах папы. Григорий VII принужден был покинуть Рим вследствие понятного возмущения на него жителей за приглашение столь свирепых папских союзников. И в Риме водворился ставленник императора Климент III. Григорий недолго пережил свое унижение; перед смертью он сказал своим приближенным: “Всю жизнь я любил правду и ненавидел беззаконие, за то и умираю в изгнании” (1085 г.)
Папа ИННОКЕНТИЙ III (1198–1216 гг.)
Самый могущественный из пап — так рекомендует его исторический шаблон. Как в сказке о “Рыбаке и золотой рыбке” разлакомившаяся старуха требует, чтобы быть ей столбовой дворянкой, а потом хочет стать даже самодержавной повелительницей морей и чтобы сама золотая рыбка (символ дарующих высших сил) была у нее на посылках, так материалистически понимающий христианство папа объявляет себя в лице Григория VII наместником (вернее было бы сказать, воплощением) ап. Петра, а затем продолжающий эту идеологию (именно идеологию, а не откровенную действительность) папа Иннокентий III провозглашает себя наместником Христа и владыкой благодати Духа Святого.