– Постойте, есть кое-что, что вы должны увидеть. Я не вполне уверена, что это такое, но думаю, оно имеет некое отношение к делу мистера Фостера.
Элизабет указала рукой вглубь помещения, но шеф уже и сам заметил свет и двинулся в нужном направлении.
"Снова это странное жужжание", – подумала не к месту девушка, но от размышлений, что бы это могло быть, ее отвлек мистер Смолл.
– Вы ничего не трогали? Ни к чему не прикасались? Свет горел, когда вы пришли? Вы слышали что-нибудь?
Девушка растерялась от такого количества посыпавшихся на нее вопросов.
– Н-ничего не слышала. Здесь было совершенно тихо. Свечи зажгла я, а трогала... – Бэтси на мгновение задумалась припоминая. – На одну из свечей я наступила в темноте. Потом подобрала ее и зажгла. Спички были рядом. Вон там три чаши. Весьма странные. Больше я ничего не видела.
– Нужно встретить полицию и привести их сюда, – констатировал Джордж.
Элизабет нехотя направилась к дороге. Ей совершенно не хотелось встречаться с представителями закона. Мистер Свитт наверняка уже обратился к ним за помощью в поисках нерадивой дочери, а возвращение домой в первый же день не входило в ее планы. Тем более что она находилась в середине расследования, да еще такого увлекательного. Нужно было что-то срочно предпринять, ускользнуть от внимания доблестных констеблей. Вот только как?
– Да что с вами, миссис Свитт? Я уже несколько минут с вами разговариваю, а вы никак не реагируете. Неужто вам все еще дурно от вида крови или, может, вас смутила та странная находка в ангаре?
Возможность была великолепной. Элизабет тут же пошатнулась, едва не упав, и ухватилась за плечо Джорджа. Охнув, она принялась обмахивать себя ладошкой и тихим голосом проговорила: "Все хорошо. Мне нужна всего лишь минутка".
Вой сирен слышался уже совсем близко. Похоже, водителю удалось убедить дежурного, что это не розыгрыш, и что в районе трущоб случилось нечто действительно требующее внимания полиции. Времени оставалось все меньше, и действовать нужно было немедленно.
Когда из-за угла, заложив лихой вираж, вылетел воющий паромобиль, Элизабет прикрыла глаза и плавно осела в объятия растерянного шефа. Через минуту их окружили молодцы, облаченные в темно-синюю форму с начищенными пуговицами и блестящими знаками отличия. Человек их было не меньше десятка. В "самый благополучный" квартал даже констебли опасались появляться скромной компанией.
– Что с ней? Она ранена? Что произошло?
Вопросы задавал один, видимо, самый главный. Одетый в рыже-серый плащ, такие же брюки и низенький котелок, он удивительным образом напомнил Элизабет соседского бульдога. Маленькие круглые глазки краснели полопавшимися сосудиками, нос распух, то ли от хронического насморка, то ли от любви к джину, обвислые же щеки довершали сходство с псом, опускаясь едва не до самого ворота рубашки. Жуя толстенную незажженную сигару, он не отводил тяжелого взгляда от странной парочки.
Остальные же, словно натасканная свора, с подозрением зыркали по сторонам, выискивая ту самую банду бродяг, что и мистер Смолл получасом ранее.
Джордж замотал головой, не вполне понятно, на какой вопрос отвечая, но большего от него добиться было сложно. Элизабет, хоть и представляла собой хрупкую девушку, сейчас была облачена по всем требованиям современной моды: корсет, накрахмаленные нижние юбки, верхнее платье из плотного тяжелого атласа, светлое пальто с вышивкой по вороту. Даже шляпка украшенная лентами, кружевом и бусинами весила несколько фунтов, что уж говорить о полном облачении.
Мистер Смолл, не имевший привычки держать в своих объятиях истинную леди, совсем растерялся.
– Ей стало дурно от вида крови? – Сумел наконец выдавить из себя Джордж.
– Чьей крови? Кто-то ранен? Убит? – мистер полицейский теперь был похож на готовую взять след ищейку. Но теряющий силы коротышка лишь протяжно застонал.
– Давайте уложим ее на заднее сидение, – предложил водитель наемного паромобиля, сообразив, что в толпе мужчин о бедной девушке совершенно некому позаботиться.
Мистер полицейский шумно выдохнул, реагируя на вмешательство постороннего в ход расследования, но ему нужно было допросить свидетеля. А судя по всему, с живой ношей на руках тот был не в состоянии отвечать. Пока Элизабет несли к паромобилю, она не забывала тихонько постанывать, а приняв же горизонтальное положение, затихла.