Вмешался я:
— Мы слышали плач в детской, в то время как Мери находилась на лестнице.
— Это ничего не доказывает, кроме того, что плачет не «ИКС».
— Может быть, плачет «ЛОЛА»? — предположил Макс.
— Плакать может любой, кто когда-то умер в этом доме, — продолжал Ингрем, явно наслаждаясь своей ролью, он одновременно был и судьей, и присяжными, и прокурором. — Я даже допускаю, что плачет вовсе не привидение. Может быть, в доме продолжают жить отзвуки страстей, кипевших в этих стенах, а может быть, какой-то дух все повторяет и повторяет последний акт своей трагедии или некое активное сознание настойчиво стремится к какой-то цели. Не исключено также, что действуют все эти факторы, вместе взятые.
— Туманно, — заметил Макс.
— Очень. Ничего не стоит сбиться с толку. Поэтому видите, как осторожно надо принимать решения. А теперь давайте подумаем, достаточно ли у нас причин считать, что наблюдаемые нами явления вообще связаны с семейством Мередит?
Нет, это было уж слишком, скептицизм Ингрема не имел предела.
— Господи Боже! — воскликнул я. — Более чем достаточно!
— А лицо Мери, лицо Кармел? — поддержала меня Памела.
— Не забывайте, вы видели портреты, в вас слишком сильно говорит элемент самовнушения.
— А сеанс? — напомнил я.
Ингрем испытующе поглядел на Памелу:
— Вы не обидитесь, если пока я не буду принимать в расчет сеанс?
— Родди! — скорбно улыбнулась Памела. — Нас тобой лишают доверия. Мы оба жулики!
— Нет, нет, — заторопился Ингрем. — Может быть, в конце концов мы согласимся с результатами сеанса. Но сначала мне хотелось бы убедиться, что мы опираемся на точные факты.
— Понимаю, — быстро согласилась с ним Памела. — Но, — не сдавалась она, — есть же доказательства, должны быть.
— Взять хотя бы то упадочное настроение, которое находит на всех в мастерской, — сказал Макс. — Вероятно, это — отзвуки горя, которое пережила Кармел из-за жестокости Мередита.
Ингрем кивнул:
— Да, это, я думаю, можно принять как доказательство — отчаяние Кармел, живущее в мастерской, перекликается с тем, что пережила Джудит — миссис Хиллард.
К счастью, он тактично удержался от ссылки на мой печальный опыт там же, хоть я и написал без утайки в дневнике о своих душевных муках в ту ночь.
— А свет в детской? — спросила Памела.
Ингрем покачал головой:
— Сами подумайте, сколько раз там зажигали свет с тех пор, как стоит «Утес»?
— А запах?
Наконец-то Ингрем кивнул в знак согласия:
— Да, это определенно связующее звено. У Стеллы есть духи с тем же запахом, для нее они сочетаются с воспоминаниями о матери, и нет оснований думать, что она ошибается. Это действительно ключ к отгадке. Если бы прошлой ночью мы услышали запах мимозы, я согласился бы, что мы видели Мери и что этот аромат — ее лейтмотив.
— При холоде запах мимозы никогда не ощущается, — сказал я.
— Вот это самое любопытное! — воскликнул Ингрем. — Хотя, мне кажется, я понимаю, в чем дело.
— Не забудьте еще и о коробке, — горячо вступила Памела. — Зачем Мери понадобилось направлять нас к коробке, принадлежавшей Кармел?
— Во-первых, — ответил он, — возможно — заметьте, я считаю это только одной из возможностей, — что Мери вполне сознательно хотела дать вам знать, что опасность грозит со стороны Кармел.
— Нам это и в голову не пришло, — удивилась Памела.
Ингрем добавил, как бы возражая сам себе:
— Да, это несколько притянуто за уши.
— А, по-моему, прекрасное объяснение, — сказал я. — Только как быть с пустым флаконом из-под духов?
— Он мог служить для Мери зацепкой. Ведь явление материализации, по-видимому, повинуется своим неуловимым, странным законам, — объяснил Ингрем. — Мы еще не в силах их постичь. Но можно себе представить, что, прежде чем направить вас по нужному пути, Мери необходимо было отыскать какую-то связь с вами и с Кармел. Этим звеном и стал флакон.
— Понятно, — с почтением протянула Памела, а Макс одобрительно кивал, слушая хитроумное объяснение, с таким видом, будто сам выдвинул эту теорию.
— Значит, вы все-таки признаете, что призраки связаны с семейством Мередит? — спросил я.
Ингрем решительно ответил:
— Да.
— И вы согласны предположить, что на лестнице мы видели Мери? — спросила Памела.
— Думаю, мы можем так считать, — подтвердил он.
— Ну спасибо! — несколько язвительно отозвалась Памела.
Ингрем рассмеялся:
— Уж такие мы, юристы, буквоеды! Чтобы продвинуться на милю, нам нужно обогнуть земной шар.