Долгое время стакан не двигался. Когда же он слегка качнулся, Макс поспешил спросить:
— Мери, не намекнете ли вы нам, что мы должны сделать?
Последовал ответ:
— УЙТИ.
Я спросил:
— Вы хотите сказать, уйти из «Утеса»?
Стакан трижды написал: «УЙТИ», «УЙТИ», «УЙТИ».
— Но почему?
— «ОПАСНОСТЬ», — написал стакан.
— От кого она исходит? Какая опасность?
Стакан быстро обежал буквы «КАРМ», но перед «Е» замешкался и упал набок. Когда мы начали снова, стакан заметался, как на предыдущем сеансе между буквами «Л» и «О» и опять опрокинулся. Макс воскликнул:
— Это неспроста!
Ингрем, нахмурясь, поддержал его:
— Да, вряд ли можно считать это совпадением.
Макс снова поставил стакан и снова задал вопрос:
— Не следует ли нам пригласить священника?
Стакан пришел в смятение. Он крутился среди карточек с буквами, скидывал их со стола налево и направо, потом свалился на пол и разбился.
— Священник явно не пользуется признанием, — заметил Макс, наклоняясь поднять с полу карточки, пока мы с Ингремом при свете карманного фонарика подбирали осколки. Памела не обратила на переполох никакого внимания. Поднявшись из-под стола с осколками в руках, я увидел, что она откинулась в кресле и спит.
— Памела! — резко окликнул я ее. — Проснись!
Ингрем быстро схватил меня за руку.
— Не надо! — предостерег он.
Макс обнял Памелу за плечи и попытался ее приподнять. Голова сестры упала на грудь, но она не проснулась. Макс со страхом посмотрел на Ингрема. Меня била дрожь.
— Ингрем, Бога ради! — взмолился я. — Разбудите ее.
Ингрем побледнел, но твердо ответил:
— Лучше не дотрагиваться до нее. Мы можем ей повредить. Она в трансе. Это пройдет.
— Памела, — опять громко позвал я.
Макс снова опустил ее на подушку.
— По-моему, надо послушаться Ингрема, — сказал он.
Я видел, в каком состоянии Ингрем, хотя он изо всех сил старался сохранять спокойствие.
— Мне часто случалось наблюдать, как люди впадают в транс. Это проходит бесследно.
— Надо разбудить ее! — настаивал я.
— Умоляю вас…
Памела застонала, она дышала медленно и тяжело, как в беспокойном сне, но лицо ее было не бледнее, чем всегда. Макс сел рядом с ней и пощупал пульс. Он кивнул мне:
— С ней все в порядке.
Дыхание Памелы сделалось глубже, губы раздвинулись, казалось, она улыбается. Немного погодя она приоткрыла глаза. Сердце у меня замерло, но я не двинулся с места. Вдруг Памела заговорила.
Произносимые ею слова были мне так же незнакомы, как и голос — высокий, ласковый, игривый, ничуть не похожий на голос сестры.
— Не понимаю, какой это язык, — прошептал Ингрем. — А вы?
Он выхватил у меня записную книжку и начал что-то быстро записывать. Макс покачал головой:
— Не латынь и не итальянский.
— Должно быть, испанский.
Я услышал тихое воркованье. Памела улыбалась.
«Да это же Кармел! — подумал я. — Кармел воркует с Мередитом. Заново переживает свою юность. Но вдруг она завладеет душой Памелы навсегда?»
Я повернулся к Ингрему:
— Это невыносимо! Разбудите ее сейчас же! Я не допущу, чтобы вы использовали мою сестру для своих несчастных исследований. Вы что, забыли? Кармел ведь маньячка, убийца!
Памела вскрикнула. От ее крика мы похолодели, а потом начала стонать, стоны сменились отчаянными рыданиями. Сердце у меня упало — этот безутешный плач мы так часто слышали в доме! Страх и холод сковывали меня, и тот же страх я прочел на лице Ингрема.
Внезапно Макс приоткрыл дверь. Он выглянул в холл и сейчас же плотно захлопнул дверь снова.
— Скорей, — заторопил он нас, — надо вынести отсюда Памелу через сад.
Однако снять засов на двери, открыть ее, а потом отпереть наружную ограду сразу не удалось. Пока я с этим возился, Макс и Ингрем подняли Памелу, вынесли ее в сад, через оранжерею внесли в гостиную и положили на диван. Памела перестала стонать и открыла глаза.
— Как вы себя чувствуете? Все благополучно? — спросил Ингрем, голос его дрогнул.
— Разумеется, — ответила Памела и тут же воскликнула: — Родди! Что с тобой? Ты бледный как смерть! Что случилось? Неужели у меня был обморок? Не может быть.
Теперь это был ее голос. Памела снова стала сама собой. У меня отлегло от души, но ноги меня не держали, и я упал в кресло. Ингрем проговорил:
— Слава Богу! — и вышел.
Памеле ответил Макс:
— Нет, у вас был не обморок, вы впали в транс. Памелу это сообщение чрезвычайно заинтересовало.
Макс принялся объяснять ей, что произошло. Она сразу воскликнула: