— По-моему, вы с полным правом можете быть довольны Стеллой, а эта ее маленькая ложь…
— Маленькая ложь? Вот как вы это называете! Вот какие у вас представления о порядочности! Вот, значит, как вы влияете на Стеллу! Недаром она внезапно так изменилась! Теперь я понимаю, в чем дело.
— Стоит ли осыпать нас оскорблениями? — вмешался я.
— Идя сюда, я дал себе слово не вступать в споры ни с вами, ни с мисс Фицджералд, — отрезал капитан. — Я позволил себе увлечься. Я пришел сюда, чтобы выслушать ваши объяснения и сделать вам предложение.
Теперь он обращался исключительно ко мне.
— Жить здесь вам неприятно. Вы, несомненно, жалеете, что купили этот дом. Вряд ли пребывание в «Утесе» пошло на пользу здоровью вашей сестры, как вы надеялись. Я предлагаю выкупить у вас дом за ту же цену, которую вы заплатили. Вы потеряете только то, что потратили на ремонт. Я компенсировал бы и это, если бы мог, но сейчас не могу.
Памела бросила на меня предостерегающий взгляд. Я колебался, я был уверен, что капитан сказал не все. И ответил, как мог спокойнее:
— Если забыть только что сказанные вами слова, я расценил бы ваше предложение как предложение человека на редкость справедливого.
— Может быть, я позволил себе чересчур сильные выражения, — не смягчаясь, ответил капитан, — но я слишком дорожу вопросами чести.
— Мы тоже, — спокойно сказала Памела. — И Стелла тоже. Вы не хотите сделать скидку на то, что она подверглась неестественному, вернее, сверхъестественному воздействию. Кроме того, она, наверно, говорила вам, что мы никоим образом не повинны в ее вчерашнем приходе сюда.
— Да, Стелла старательно вас выгораживала, — сухо сказал капитан. — Но влиять на кого-нибудь — значит брать на себя большую ответственность. А я не могу назвать ваше поведение ответственным, каковы бы ни были ваши намерения.
В его голосе послышались извиняющиеся нотки. Памела же не скрывала, что понимает его, и даже чуть ли не питает к нему симпатию. Я никогда не видел, чтобы она проявляла такую терпимость, и только потом сообразил, что это делается ради меня и Стеллы.
Между тем я обдумывал предложение капитана. Оно было соблазнительно. Я освободился бы от Дома и не потерпел финансового краха, от которого мне предстояло бы оправляться долгие годы. Ведь мои пьесы никогда не будут бестселлерами, на этот счет у меня иллюзий не было. В нашей семье не Умели делать деньги, нам было дорого совсем другое.
— Если мою сестру устраивает ваше предложение, и если при этом вы не ставите никаких условий, я бы хотел подумать, — сказал я капитану.
Памела пришла мне на выручку:
— Мне понадобится несколько недель, чтобы решить, Родди.
— Разумеется, — сказал я.
Мы помолчали. Капитан покачал головой:
— Делая это предложение, я намеревался дать вам возможность покинуть эти места. Незамедлительно.
Во мне закипело бешенство. Я проговорил:
— Значит, предложение делается при определенных условиях?
— Да.
— И какие еще условия вам угодно предложить?
— Вы должны перестать видеться с моей внучкой.
Наступившая тишина смутила его.
— Встречи с вами для нее гибельны, — вырвалось у него. — Между вами не должно быть ничего общего!
Памела заговорила ровным голосом:
— Капитан Брук, Стелла уже не ребенок, и я не могу обращаться с ней, как с ребенком. Мы говорили вам, что запретили ей приходить сюда, пока в доме продолжают происходить странные вещи. Но если ей нужна моя дружба, она может на нее рассчитывать. Дружбой я не торгую.
Мы все встали. Капитан был явно обескуражен. Наверно, решение прийти к нам и пообещать тысячу фунтов за освобождение Стеллы от дурного влияния, стоило ему больших душевных мук. И вдруг его предложение отвергли. Он выложил свои козыри на стол, больше крыть ему было нечем.
Капитан повернулся ко мне чуть ли не с умоляющим видом:
— Вы поддерживаете эту… эту сентиментальную точку зрения?
— Разумеется.
Он осмотрелся, словно ждал помощи от окружающих его стен. Задержался взглядом на камине, карнизах, окнах и двери, будто не в силах поверить, что дом, где жила его дочь, не сулит ему больше утешения Потом, тяжело ступая, пересек холл и вышел на крыльцо. Перед уходом он обратился к нам:
— Вы вынуждаете меня услать Стеллу отсюда… Вынуждаете, — повторил он медленно, словно сам хотел привыкнуть к этой мысли, — отправить Стеллу прочь из дома.
Капитан взобрался в коляску и уехал, не попрощавшись, даже не взглянув на нас, погруженный в свои горькие мысли.
Я не мог на него сердиться.