Памела побелела и, словно внезапно ослабев, откинулась на спинку стула.
— Родди, — едва слышно выговорила она, — ты звонил доктору Скотту?
— Да, — ответил я, — но его нет дома.
Наступило молчание. Макс налил всем виски. Я снова позвонил Скотту, его все еще не было.
— Я позвоню в Уилмкот, — сказала Памела.
— Не нужно, — остановил ее я. — Может подойти Стелла. Вспомни, что говорил Скотт. Ты же сама понимаешь, что этого делать нельзя.
— Понимаю, но мне не выдержать.
— Скотт дал бы нам знать, если бы Стелле стало хуже.
Я думал, Памела вот-вот расплачется. Но тут она случайно взглянула на Ингрема. Он был крайне расстроен:
— Не знаю, как и просить у вас прощения, — сказал он.
Памела заставила себя улыбнуться:
— Мы сами виноваты, — ответила она. — Мы должны были довериться вам полностью, а мы посвятили вас только в часть этой истории. После той ночи, которую Стелла провела здесь во второй раз, она страдает от бессонницы. Но вчера ей стало гораздо лучше, так что беспокоиться не о чем. На меня просто что-то нашло. Вот и все.
— Простить себе не могу, — отозвался Ингрем.
Макс попытался вернуть наш разговор в прежнее русло.
— Послушайте, Ингрем, — сказал он, — из обеих ваших теорий следует, что в доме жить нельзя. И никакого выхода вы не предлагаете.
— Совершенно верно, это-то меня и огорчает, — ответил Ингрем. — Если призрак, обитающий в доме, это — Кармел, то намерения у нее недобрые. А если это Мери, то, желая охранить и защитить, она может оказаться опасной. Боюсь, что мы зашли в тупик.
— И вы решительно не видите возможности сделать то, чего мы хотели, — найти способ успокоить привидение? — спросил я.
— Я уже на это не надеюсь, — печально сказала Памела. — Разве что поможет сегодняшний сеанс.
Ингрем с жаром проговорил:
— Есть один способ, он отвратителен, но я знаю случаи, когда он помогал, — отслужить здесь службу по изгнанию духов.
— Нет, это невозможно, — ответил я. — Если только сегодняшний сеанс не принесет ничего нового, Стелла ни за что на это не пойдет. Вы понимаете, она боготворит свою мать.
Ингрем помрачнел:
— Но тогда действительно выхода нет. Вы ничего не сможете сделать.
— Мы можем отказаться от «Утеса», — сказала Памела.
Наступило молчание. Казалось, Памела совсем пала духом. Вид у нее был потерянный, совсем ей не свойственный.
— Уже поздно, — проговорила она. — Давайте начинать.
Глава XX ИСПАНСКИЕ СЛОВА
Мне было крайне досадно, что сеанс приходится проводить в детской и нарушать очарование этой комнаты с ее желтыми, как нарциссы, занавесками, зелеными ковриками и абажурами, с белыми и желтыми фарфоровыми безделушками. Казалось, вот сейчас маленькая Стелла и ее гости усядутся на низкие стулья за круглый стол пить чай.
В маленьком камине ярко пылал огонь, в комнате было тепло. Мне почудилось, будто я улавливаю слабый аромат мимозы, но я ничего не сказал Ингрему. При одном только взгляде на детскую у меня сжалось сердце.
Карточки с буквами были разложены на столе. Я счел необходимым предупредить Ингрема, что мы с Памелой слишком много ждем от сеанса и жаждем получить ответ на самый важный для нас вопрос. Поэтому кому-то из нас — либо ей, либо мне — лучше остаться в стороне, и, если можно, я предпочел бы наблюдать и делать заметки. Ингрем согласился. Все, кроме меня, положили пальцы на донышко стакана. Долгое время он оставался неподвижным, но потом вдруг заскользил по столу.
Обойдя все буквы, стакан, как и в прошлый раз, остановился и закачался, тогда Ингрем кивнул Памеле, что можно начинать.
— Кто вы? — спросила Памела.
— МЕРИ, — сразу же написал стакан.
— Это вас мы видели прошлой ночью?
— ДА.
— Вы хотели нас напугать?
Стакан двинулся к букве «Н», потом к «Е» и написал: «НЕ ВАС».
— Вы хотели напугать кого-то другого?