Выбрать главу

Магазин оказался куда лучше, чем она ожидала, и там было полно замороженных полуфабрикатов и смесей для быстрого приготовления супов и гарниров. Соня принялась хаотично скупать все это, даже не пытаясь планировать и прикидывать, на сколько дней ей этого хватит. Если она вдруг экстренно решит вернуться, то возьмет с собой все, что сможет, а что не получится… Ну, придется выбросить. Ни о каком разумном потреблении речи не шло. Главное, пореже высовываться из дома.

По такой же пустой улице Соня вернулась домой. Теперь она быстро поднялась на свой этаж и тихо закрыла дверь. Все, что требовало заморозки, она затолкала в морозилку, а остальное в шкаф.

Пока она ходила, ей пришло сообщение от Веры. Последним, что подруга написала ей до этого, было «Уходи оттуда». Так она ответила, когда Соня отправила ей снимок надписи на двери. С тех пор она не звонила и не писала, но теперь интересовалась, все ли в порядке. Соня заверила ее, что нашла безопасное место на несколько ближайших дней. Вера же рассказала, что ее молчание было не просто так: она успела снова сходить в полицию и показать снимок там. Нет, они все еще не считают это реальной угрозой, найти автора надписи не смогут, потому что не станут пытаться. И опять намекают, что в этом деле возможно совсем другое распределение ролей, и Соне лучше не светиться.

Соня несколько минут раздумывала, как лучше было ответить на это. Она начинала печатать и стирала сообщения, и в итоге ограничилась простым «Ок». Оставалось надеяться, что Вера не обидится на это и поймет, что в своем нынешнем состоянии и положении большого количества слов от Сони ждать не стоило. Были лишь эмоции, которые выразить в словах не удавалось. А отправлять стикеры и эмодзи сейчас казалось нелепо.

Почти сразу Вера ответила ей «Держись, подождем». «Подождем». Как будто она будет ждать вместе с ней, отсиживаясь в этом желтом домике, в городке, в котором ее вообще-то могла подкарауливать не меньшая опасность.

На это Соня уже ничего не стала отвечать и отложила телефон, перед этим смахнув еще несколько пушей с сообщениями-угрозами. Она нашла сковородку и пожарила наггетсы. Вилку искать не стала, а затолкала их в рот руками всего за пару минут. Сытости она не почувствовала, но обожгла рот, поэтому больше ничего есть не могла.

Соня пошла в гостиную и начала по очереди открывать там дверцы шкафа, разыскивая постельное белье, подушку, одеяло. Вряд ли Кристина увозила все это с собой. В нижних шкафчиках оказались еще несколько стопок книг, коробки, рисунки на которых уже стерлись, и какие-то шнуры.

До антресолей она не дотягивалась, поэтому пришлось подтащить стул. Соня поставила его и надавила рукой. Стул сразу зашатался, и Соня понадеялась, что при необходимости сможет сохранить равновесие или хотя бы уцепиться за шкаф, а не рухнуть сразу на пол. Риск того стоил. В первой антресоли нашлись и одеяло, и подушки. Они были плотно утрамбованы, пришлось прилагать усилия, чтобы вытащить. В последний момент одеяло резко вылетело из шкафа, но Соня смогла удержать его в руке. Что-то выскочило следом за ним и с грохотом упало на пол. Соня посмотрела вниз и увидела раскрывшийся от удара фотоальбом.

Соня бросила одеяло на пол и, держась за спинку стула, спустилась туда же. Она взяла альбом и присела на диван. Сначала Соня решила, что он открылся на первой странице, но фотографий там не было. Она закрыла обложку. На ней был рисунок какого-то мультяшного персонажа. Перевернула альбом. С другой стороны на обложке рисунка не было, зато был штрихкод и внизу текст крошечным шрифтом с местом производства. Она открыла альбом с этой стороны, на действительно последних страницах тоже ничего не оказалось.

Соня снова открыла, теперь точно в начале, и принялась листать страницу за страницей. Где-то странице на двадцатой, появились снимки. Наверное, более ранние Кристина забрала. На первом Соня была за столом, том самом, который сейчас стоял перед ней в гостиной. Только на снимке он стоял ближе к окну, и она, в возрасте лет семи, сидела за ним и улыбалась. Перед ней был торт со свечками, уже погасшими. В кадр с обеих сторон попадали руки, явно детские.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍