Тогда Кристина отправилась домой к лучшей подруге Сони. Та жила совсем недалеко от озера. Когда Кристина добралась, она повернулась к озеру и увидела на другом его берегу, там, где была лишь парочка давно опустевших домов, а за ними начиналась роща, фигуру. С этого расстояния узнать точно было нельзя, но она сразу подумала, что это ее сестра, и бегом отправилась туда.
Когда она подошла ближе, то увидела, что это действительно была Соня. Она стояла на берегу и всматривалась в воду. Кристина схватила ее за руку, заметив, что большая части футболки и штаны сестры были мокрыми. Она сразу начала кричать и поволокла ее прочь. Когда они отошли к дороге, она спросила Соню, почему та одна торчала у озера. И сестра рассказала, что была не одна, а с еще одним своим другом, Ваней. Он рассказал Соне, что хочет научиться надолго задерживать дыхание под водой, и они вместе тренировались. Соня решила помочь ему и набила его карманы камнями, а потом давила ему руками на голову, чтобы он не пытался всплыть. И вышло у них так хорошо, что он не всплыл до сих пор, спустя час.
Глава 11.
Они поменялись ролями после того, что Кристина рассказала ей. Потому что теперь в течение нескольких дней ничего не говорила Соня. Не специально игнорировала сестру. Скорее, она вообще не могла говорить. Как только она открывала рот, чтобы задать вопрос, тут же подступала тошнота. Хотя она толком ничего и не ела в те дни, так что ощущение было такое, как будто ее желудок сейчас изрыгнет сам себя.
Сестра или была не против молчания или просто понимала, что эта история, пусть и не слишком богатая на детали, была чем-то, что нужно осмыслить. Не понять, нет, понять это было невозможно. Просто принять, что это произошло. Соня всеми силами старалась вспомнить, оживить в голове эти события. Пусть это и стало бы для нее пыткой, но может, хоть этот шок заставил бы ее все окончательно осознать. Но она не могла. Воспоминания из детства сохранились лишь на уровне фактов. Где она жила. С кем дружила. Никаких картинок, эмоций. И этого факта в ее памяти тоже не было. Поэтому она продолжала думать о словах Кристины.
Один раз, когда Соня вышла из своей комнаты, точнее, ее словно тянула за шиворот невидимая рука, она услышала голоса сестры и ее мужа из кухни. Тот спросил, почему Соня была такой тихой в последние дни. А Кристина ответила, что это какие-то девчачьи проблемы, ничего серьезного.
В тот момент она даже не подумала обижаться на такую формулировку. Важнее для нее стало очевидное открытие: Кристина не рассказала ему, что тогда случилось. Как же она объяснила спешку, с которой перебралась к нему? Но Соню больше интересовало не это, а чем Кристина руководствовалась, решив скрыть эту информацию. То ли беспокоилась за безопасность сестры, то ли за свою. Если бы кто-то узнал, что сделала Соня, ее бы это тоже коснулось, так или иначе. Нельзя воспитывать маленькую психопатку, потом раскрыть всему миру, что она убила человека, сдать ее на лечение и жить себе дальше спокойно.
Соня не знала сама, почему вдруг решила наделить свою сестру в этой ситуации такой меркантильностью и эгоизмом. Возможно, она просто была так зла за то, что та скрывала от нее. Но что еще ей оставалось делать?
— Ты рассказала кому-то?
Спустя примерно неделю Соня смогла задать этот вопрос. Она тогда только проснулась, но было уже около двенадцати. Перед этим она провела очередную бессонную ночь. Так ей казалось. Номинально она спала. Но точно помнила, как большую часть ночи ворочалась и закрывала глаза так плотно, что они болели. Перед ней всплывали какие-то образы, но вряд ли это были воспоминания. Скорее то, что она придумывала сама, отчаянно пытаясь пробудить память.
Этим днем она скинула одеяло, встала с кровати и сразу побрела на кухню, откуда доносился грохот посуды. Пошла сразу, пока ее тело не проснулось окончательно и не позволило ей остановиться, не отвлекло ее приступом тошноты или еще чем-то.
Кристина мыла посуду и вздрогнула, когда Соня зашла, но больше вида не подала. Может, надеялась притвориться, что ничего не слышала из-за шума воды. Но Соня не дала ей возможности, подошла ближе и отключила воду.
— Ты рассказывала об этом кому-то?
Кристина выдохнула и принялась тереть губкой сковороду.
— Нет, конечно. Я думала об этом сначала. Думала сказать, что это был несчастный случай. Но ты… Ты так радовалась, рассказывала мне, как здорово все придумала. И как тот мальчик не хотел этого делать, а ты его уговорила… И я начала бояться, что они проведут какую-то экспертизу и скажут, что с тобой что-то не так, и тебя надо отправить на лечение. А ты ведь была совсем ребенком.