Вдруг крышка ноутбука захлопнулась у нее перед носом, и Соня подпрыгнула на месте.
— Что ты делаешь? — Кристина не остановилась на этом и схватила ноутбук.
Соня повернулась следом, и на пару мгновений ей показалось, что сейчас Кристина разобьет ноутбук об пол. Но она просто прижала его к животу.
— Пытаюсь… — промямлила Соня, но не смогла закончить даже это предложение.
Кристина бросила ноутбук на ее кровать.
— Я рассказала тебе это, просто чтобы уберечь. И… Да, возможно потому что мне все эти годы хотелось рассказать это хоть кому-то.
— Так он не знает? — все же решилась уточнить Соня.
— Конечно, нет. Если бы узнал… Не знаю, что было бы. Может, он не разрешил бы тебе остаться. Может, боялся бы подпускать тебя к Олесе. Но я не боюсь, — быстро добавила она. — Я же наблюдала за тобой все это время. И с тобой все было нормально. И сейчас нормально. Ты не проявляла никакой агрессии, не мучила животных, других детей… Я не знаю, что случилось тогда. Может, несчастный случай… Но я не готова была рисковать, особенно, когда его мать начала…
Кристина тут же по-детски зажала рот рукой.
— Что? — Соня вскочила со стула так резко, что тут чуть не упал. — Что его мать? Ты же сказала, что она могла даже не заметить его пропажи?
Кристина опустила руку, разгладила несуществующие складки футболки.
— Хорошо, это не так. Сначала я думала, что все обойдется. Что она правда не заметит. Но она начала расхаживать по городу, чуть ли не вламываться в дома. И она знала, что ты дружила с тем мальчиком. Поэтому мне и пришлось забрать тебя оттуда так скоро.
— Я во всем признаюсь, — сказала Соня.
Кристина дернула плечами, и у Сони снова появилось это чувство, что она может ее ударить. Но сестра лишь вздохнула, а потом сказала:
— И в чем будет смысл? Никому от этого лучше не станет. Ты только испортишь жизнь себе. И мне. И своей племяннице. Так что просто прими это и живи дальше. И держись подальше от этого чертового города.
Глава 12.
Она не пошла в полицию. Но поначалу она использовала для этого другие оправдания, не те, на которые полагалась Кристина. Потому что вряд ли они достаточно успокаивали. Если бы за все эти годы сестра успокоилась, то не стала бы вот так резко вываливать всю правду, устраивать эти спектакли с игрой в молчанку, налетать на нее с бешеными глазами. Нет, нужны были другие объяснения для собственной совести. Более серьезные. Или наоборот, более бытовые.
Что я там скажу? Раздумывала она. Она точно не помнила, когда это произошло. Нет, конечно, она могла вычислить, но все же. Это было так давно. Информация об этом деле наверняка хранилась в бумажном виде в архивах, которые могли быть давно уничтожены. А если мать того мальчика правда умерла? Другой семьи, судя по тому, что сказала Кристина, у него не было. У него. В уме она старалась не проговаривать имя. Оно не помогало вспомнить, но все же создавало личность этого мальчика. И пугало ее. Его имя теперь стало волшебным словом, от которого у нее начинало болеть сердце.
Если бы она называла его, он становился бы человеком. Пусть мертвым в реальности, при свете дня, но он оживал бы по ночам. Теперь во сне не она бы топила его под водой. А он бы тянул к ней руки и пытался утащить с собой.
Поэтому она забыла. Забывать что-то специально — дело непростое. Нужно одновременно и пытаться думать о другом, и все время сосредотачиваться на том, о чем ты пытаешься не думать, чтобы память не цеплялась за случайные намеки, и ненужные воспоминания не выпрыгивали из-за угла. И из-за этого противоречия было так сложно. Она пару раз допускала промашки и театрально вздыхала тем летом, когда вернувшиеся подруги звали ее искупаться. Соня отказывалась. Не потому что боялась, что снова сделает что-то ужасное. Но понимала, что мозг будет разыгрывать с ней страшные шутки. Что если в воде ее заденет проплывающий мимо мусор, ее охватит такая паника, которую сложно будет объяснить окружающим.
А еще она начала внимательнее следить за тем, что говорила. Фразочки «Убила бы», которые раньше она невинно бросала в адрес кого-то, кто раздражал ее, теперь заставляли бояться самой себя, так что она избавилась от них.