Соня повернула направо. Потому что озеро было в той стороне. Потому что она уже решила. И потому что там, дома, ее поджидал этот мальчик с прищуренным глазом и перекошенной улыбкой. Стоило ей закрыть глаза, и он бы поймал ее и уже не отпустил.
Тротуара не было, с обеих стороны дороги просто шли неширокие полоски притоптанной травы. Она шагала, держа перед собой телефон, потому что не помнила точно, как туда добираться. Судя по карте, впереди ее ждала паутинка дорог, промежутки между которыми были заполнены домиками.
Идти по этой улице ей нравилось больше, потому что по краю дороги с обеих сторон почти сплошной стеной росли деревья, из-за которых ее наверное и не особо было видно.
Спустя несколько минут пути деревья с правой стороны закончились, но и домов за ними не оказалось. Там было поле, хотя дома на нем виднелись вдали. А вот слева стена деревьев стала еще плотнее. Далеко не все из них уже остались без листвы. Но и она была уже более редкой и желтой.
За все то время, что она шла, по дороге не проехала ни одна машина, не прошел ни один человек. Наконец-то, ей пришлось свернуть, и она оказалась на еще более узкой и убитой дороге. Тут уже не было примятой травы по бокам, а вполне себе высокие, хоть и увядающие, заросли. Пришлось идти по этому подобию дороги, окончательно превращая белые носы своих кед в серые.
Она оказалась на очередной развилке, в центре которой был еще один двухэтажный дом. Только голубого цвета и, судя по выбитым окнам, не жилой. Дальше идти нужно было по дороге, которая на карте отображалась не сплошной линией, а пунктиром. Соня сначала думала, что это указывало на то, что эта дорога была совсем плоха, и там не могли проезжать машины, но особых отличий от той, по которой шла до этого, она не заметила. Домов вдоль нее не было, но от этого стало даже спокойнее. Соня прошла около десяти минут, прежде чем почувствовала запах.
Глава 15.
Озеро воняло. Вонь была такой, какой Соня не чувствовала никогда, хотя в течение недели она жила в квартире неподалеку от птицефабрики. Тогда хозяйка съемной квартиры внезапно ее выставила, и ей пришлось срочно искать, где бы остановиться, пока она не найдет другое относительно постоянное жилье. Ей предложила помощь одна из знакомых комикесс. Хотя они были не то чтобы друзьями, но за такой жест Соня была готова называть ту комикессу своей лучшей подругой, вписать ее в завещание (когда бы оно у нее появилось), отдать ей почку и так далее.
До той минуты, пока не вышла из автобуса на нужной остановке. Знакомая утверждала, что ничего не чувствует. Вероятно, принюхалась. Соня все равно была ей благодарна, но новое жилье нашла в рекордно короткие сроки, что, в целом, оказалось не так уж и плохо. Но насчет почки и завещания она решила еще подумать.
Так вот этот запах был намного хуже. Соня была бы не против прямо сейчас телепортироваться в ту квартиру. Да, она бы точно хотела переместиться туда, но именно в то время. Потому что тогда все было легко. Потому что тогда все было смешно. Она тогда честно рассказала той знакомой о своих ощущениях, и они вместе посмеялись, и она даже написала об этом немного шуток, хотя они никогда особо не заходили, и в итоге она перестала их рассказывать. Но это было хорошее время. Не то что сейчас.
Запах был сильным. Но он начинал чувствоваться с определенной точки. Стоило сделать пару шагов назад по жухлой траве, ближе к подобию дороги, хотя вряд ли по ней в последнее время ездили машины, и он не становился слабее, а исчезал вообще. Как будто была какая-то невидимая стена, отделявшая озеро от остального мира, и в ней были раздвижные двери, как в супермаркете, и они открывались, когда Соня подходила к ним близко, и ее обдавало запахом, а потом она отходила назад, и двери закрывались, запечатывая озеро и запах вместе с ним.