Ей это объяснение понравилось, только никакого отношения к реальности оно все равно не имело, и чем это объяснялось на самом деле, она не представляла. Но Соня больше не думала об этом, потому что заметила нечто поинтереснее. Через озеро, меньше чем в метре от берега, проходила железная дорога. Она знала, что через город шли поезда, но не по этой дороге. Та разрезала город на две части по горизонтали. А эта, получается, шла перпендикулярно к той. Соня открыла карту, но на ней эта дорога не отображалась. Ее участок на суше был почти не виден — все заросло травой. Соня подошла ближе, физически чувствуя, как пробивается через марево запаха. Вряд ли по этой дороге ездили поезда. В нескольких сантиметрах от озера был участок, на котором рельсы прерывались. После пробела они начинались снова, но выгибались в разные стороны.
Соня ступила на дорогу и подошла к озеру. Стоило прыгнуть, и можно было наступить на железную дорогу и идти по ней, окруженной водой с обеих сторон. Интересно, ее зачем-то проложили прямо через озеро, или оно просто со временем вышло из берегов и сделало дорогу частью себя?
Дорогу окружала не только вода, но и камыши. Они островками росли и дальше, ближе к центру озера. На противоположной его стороне виднелись дома. Было ли ее хорошо видно из них? Если там кто-то жил и смотрел, конечно.
Соня сделала пару шагов. Дорога оказалась достаточно широкой, чтобы идти без опаски, но из-под ног Сони в воду посыпались камни. Могла ли эта насыпь прямо сейчас развалиться и вместе с собой унести Соню под воду? Она покачала головой в ответ на собственные мысли. Даже если бы эта тропа начала рассыпаться, она вполне успела бы спрыгнуть на берег. Да и вряд ли здесь была такая глубина, что она бы утонула. Только если бы кто-то не схватил ее, едва она коснулась воды, руками, которые все эти годы ждали в засаде, готовились и представляли, как будут держать ее так, что останутся синяки, хотя значения это уже иметь не будет, ведь в итоге она станет такой же частью озера, как и эти руки…
Она остановилась и посмотрела в воду. Дна вроде не было видно. Но точно не из-за глубины. Наверное, дно было ближе, чем она думала. Покрытое слоем ила, заросшее водорослями. Соня посмотрела на некогда белые носы своих кед, покрытые теперь слоем пыли. Хуже им уже не станет. Она чуть наклонилась влево и опустила ногу. Кончик кеда сразу наткнулся на что-то вроде бы твердое, но потом преодолел сопротивление и зарылся чуть глубже, остановившись окончательно. С противным чмоканьем Соня подняла ногу. С носка кеда и подошвы кусками отваливался маслянистый ил и падал обратно в озеро, разнося по воде слабые круги. Соня наклонилась еще ниже и коснулась рукой воды в центре первого круга. Подняла руку. С пальцев капала вода, в которой было много мелких частиц грязи, словно россыпь звезд. Соня принюхалась. Вода на руке не пахла. Запах вообще пропал. Неужели она так быстро принюхалась? У Сони закружилась голова. От запаха или еще от чего-то, она не знала, но смогла сориентироваться, вернуться назад и сойти на берег.
Это все не помогло. Она рассчитывала, что будет как в кино. Она подойдет к озеру, и тут же вспышками на нее посыплются флешбэки, и она, теперь уже точно, вспомнит, что именно и как сделала. Что бы она делала, если бы все вспомнила, она не придумала. Фильмы не очень помогали принять это решение. Если бы ее или жителей города терроризировал призрак этого мальчика, например, то стоило бы выкопать его останки, похоронить, как положено, и во всем сознаться. Но призраков не было, и ее никто не терроризировал. Нет, это как раз происходило, но к озеру и мальчику отношения никакого не имело. Только если речь не шла о карме или вроде того.
Так что желанного подтверждения она не получила. Другого плана у нее не было. Плыть и осматривать дно в поисках останков она, конечно же, не могла. Соня прошла дальше и обогнула озеро с другой стороны. За дорогой начиналась роща. Рядом с ней стояла пара домиков, а у обочины были дорожные знаки, но они покосились, а изображение на них стерлось, и было совершенно невозможно различить, что они означали.
Обстановка на другой стороне озера выглядела более оживленной. Дома стояли близко друг к другу, и хотя хорошо разглядеть их ей не удавалось, она отметила, что все они были разноцветными (ни одного желтого, так что сюда споры тех двухэтажных домов еще не добрались) и яркими, что для нее служило сигналом того, что там еще могли жить люди.