Видео зависло, и в центре снова завертелся кружочек загрузки. В это время Соня выкрутила яркость экрана сильнее и разглядела еще детали. Внизу, у сцены, столпились люди. Она смогла различить две головы. Лысые мужские головы. И там еще было темное пятно, тоже напоминавшее по форме голову, скорее всего не лысую, и потому она и была темной, что ее покрывали волосы. Это мог быть кто угодно. Абсолютный незнакомец из числа зрителей. Или кто угодно из ее знакомых комиков.
Она разглядела еще кое-что, но тут видео пошло дальше. Она отмотала назад и поставила на паузу. Конечно, если бы она продолжила смотреть, то вполне могла бы быстрее получить ответ на свой вопрос. Но она уже догадывалась, каким он будет. И все же решила сначала подготовиться.
Поставив на паузу, она смогла ясно увидеть, что обладатели тех лысых голов стояли у сцены. А вот тело темноволосого человека в основном было на сцене. Лежало там. Лысые держали его голову, свесив со сцены, лицом вперед.
Тут Соня догадалась включить звук, но сделала это одновременно с тем, как снова запустить видео. И на минимальной громкости квартиру сразу заполнили крики толпы, а еще что-то похожее на рычание. Она убавила звук и достала наушники из рюкзака. Подключила их и села на диван, прежде чем снова запустить видео. На ум пришли эти наигранные диалоги, в которых собеседники по телефону, прежде чем сообщить какую-то новость, говорили: «Ты сидишь? Лучше сядь, сейчас упадешь». Ей не случалось падать, услышав какую-то новость. Даже ту самую. И она уже понимала, что сейчас увидит, но все же решила подстраховаться. Присев поудобнее, она запустила видео.
— Где она? — один из лысых наклонился над человеком, который лежал на сцене, и чью голову он тянул вниз. — Я еще раз спрашиваю, — тут его речь снова превратилась в рычание, но догадаться, что он спрашивал, было несложно.
— Мы же по-хорошему спрашиваем, — это явно заговорил второй. Голос немного отличался, но был таким же низким и рычащим, как будто он специально говорил так, пытаясь звучать… Мужественнее? Не в лучшем смысле этого слова. — Слушай, тебя не тронем, ты просто скажи. Это не крысятничество, если ты об этом паришься…
Тут гул стал громче, но, как разглядела Соня, это потому что два человека пробежали мимо того, кто снимал. И один из них явно произнес слово «охрана».
Соня отвлеклась на это и пропустила изменение, произошедшее у сцены. Один из лысых, тот, что явно был более агрессивным (хотя участие второго в этом делало его таким же агрессором), за шиворот приподнял человека над сценой. В этот момент рядом с ним появилась фигура в черной одежде, на спине которой виднелись желтые пятна, и запись оборвалась.
Соня вернулась к списку чатов. Больше ей никто не писал. Она пролистала вниз, чтобы проверить, кто был среди отправивших видео. Друзья, парочка просто знакомых. Но среди них не было самого близкого друга. Ей снова начал звонить тот знакомый. На этот раз она ответила быстро.
— Да? — прошептала она. Задумалась, услышал ли он, но ему это наверное и не было нужно.
— Ты уже в курсе? — с нажимом спросил он.
— Я посмотрела видео, которое мне скинули… Все. Я не понимаю, — она понимала, но решила не показывать этого, не торопиться с выводами. Если не скажешь вслух, это не случилось. — Это когда было? — задала она первый подвернувшийся вопрос, хотя он не имел особого значения.
— Вчера, — терпеливо ответил парень. — Это Степа, — она это знала. — Они искали тебя, — она знала и это.
Нужно было продолжать говорить, потому что когда она замолкала, то переставала и дышать.
— Они побили его?
— Нет, на сцену уложили и орали. Там почти все на видео. Потом охранник подошел, сказал, что полицию вызвал, и они свалили. Менты приехали, опросили всех, кто еще остался, и все.
— Так Степа в порядке?
— Если ты про то, цел ли он, в основном да. Пара синяков и все. В остальном…
Он замолчал.
— Слушай. Я не спрашиваю, где ты. Но я надеюсь, что ты не в городе.
Соня закивала, лишь потом поняв, что он ее не видел, поэтому добавила: