О, она не знала, как серьезны угрозы в интернете.
— Слушай, я разберусь. Скоро все утихнет.
— Там кто-то написал, что знает, где ты живешь!
— И поэтому я там больше не живу.
— А где ты? — взвизгнула Кристина.
— Остановилась у одной подруги, все нормально.
— Ты уверена? Я, конечно, не могу предложить тебе остановиться у нас, но может…
— Я справлюсь.
— Ладно. Если что, звони. Пока.
— Постой. Вообще-то, мне нужно поговорить с тобой о кое-чем более важном.
На секунду ей показалось, что Кристина сейчас просто сбросит и не будет ей отвечать. Как тогда. Может, оно было бы и к лучшему, и все сложилось бы иначе. Но Кристина ответила:
— Да, я слушаю.
Глава 22.
Соня не знала, сколько молчала, прежде чем Кристина спросила:
— Мне показалось, или ты все же?.. Не в порядке?
— Нет, не показалось, — быстро сказала Соня. — Да, я вообще не в порядке.
— Так эти угрозы не шутки? Ты обращалась в полицию? Нужно написать заявление и…
— Нет, полиция мне… В общем, без полиции разберемся. Но знаешь, — она сглотнула. — Я соврала тебе. Я сейчас не у подруги отсиживаюсь. А у нас дома.
— То есть? — спросила сестра после паузы.
— Я в квартире родителей, — почти прокричала Соня.
Снова тишина. Потом тяжелое дыхание, а потом она услышала повторяющееся позвякивание. Ключи, догадалась она. Кристина была дома и рылась в корзине у входной двери.
— Ты что, совсем с ума сошла? — прокричала она. — Нет, ничего, не обращай внимания, — пробормотала она уже не ей. Снова дыхание. Хлопок. Наверное, закрыла за собой дверь. Но дальше все равно говорила тише. — Какого черта ты там делаешь? Ты хоть понимаешь, как рискуешь?
— Я начинаю сомневаться, что это я рискую.
Сказав это, Соня вдруг поняла, что заулыбалась. Впервые за долгое время. Импровизируй. В конце концов, тебе и раньше приходилось это делать. Общаться со зрителями, с которыми разговор не клеился. Там ситуация была несколько иная: никакого разговора и происходить не было должно. Они выпивали и начинали выкрикивать всякое. Не как те. Не настоящая агрессия. Скорее заигрывание. С ней. С теми, кто с ними пришел. Со всеми зрителями. С самими собой. Показать себе и другим, какие они смелые и смешные, как они справляются лучше этой девочки, руки которой еще недавно так тряслись, что с трудом удерживали микрофон. И в те моменты ее задачей было сказать что-то такое, чтобы напомнить, что преимущество тут у нее, и поскорее разговор закончить.
Сейчас ей нужно было делать обратное. Ее собеседница говорить не хотела, и ее задачей было растягивать разговор, обращать внимание на детали, подтексты. Но и о том, чтобы указать на свое преимущество, тут забывать не стоило.
— О чем ты вообще говоришь?
— О том. Я пообщалась тут с несколькими людьми. И знаешь, то исчезновение мальчика не прошло незамеченным. И истории, которые они рассказывают, несколько не сходятся с твоей.
— Перестань выспрашивать, — прошипела Кристина. — Ты привлекаешь к себе внимание.
— А мне и не нужно выспрашивать! — голос Сони сорвался, стал слишком высоким. Она прокашлялась и продолжила, стараясь снова контролировать себя. — Об этом до сих пор говорят. И чтобы ты знала, семьи пропавших до сих пор помнят их и ждут.
— Ну так это их проблема!
Попалась.
— Чья?
— Их… Семьи. Что?
— Ты знаешь, что пропавших больше, чем один, верно? — улыбка Сони стала еще шире.
— Нет. И не говори «пропавший». Ты, — она понизила голос. — Ты знаешь, что ты сделала с тем мальчиком. Это твоя вина.
— Так я тебе больше не верю.
И она повесила трубку. Нет, она не получила от этого разговора все, что хотела. Никакой информации, никакого признания. Никакой правды. Но она все равно чувствовала себя так хорошо. Выступила против сестры. И по ее голосу и реакции она поняла главное. Она не виновата. Или виновата не так, как думала все это время.
Соня бросила телефон на диван. Еще в полете было слышно, как он завибрировал. Перезванивала ли ей Кристина или писал кто-то из тех преследователей, ей было все равно. Она продолжала улыбаться, а потом и вовсе засмеялась. Она понимала, что этот смех приобретает нездоровые черты, и ей нужно остановиться. Но она все смеялась, а потом ей перестало хватать воздуха, и она остановилась, чтобы вдохнуть, и резко замолчала. Нет, этого еще было недостаточно.