Ей стало нестерпимо душно и тесно в этой квартире, совершенно безликой, которая совсем не вызывала никаких теплых чувств и воспоминаний о детстве. Соня отключила симку, быстро накинула куртку, обулась и вышла из дома. Она не знала, куда собиралась идти. Дело близилось к вечеру, скоро бы начало темнеть, так что если она просто хотела слоняться по разбитым дорогам, стоило покончить с этим быстрее. Не хватало еще в темноте оступиться и упасть в яму. Вот так погибнуть, исчезнуть, раствориться в этом умирающем городке. Может, и не самый плохой вариант. Не пришлось бы думать о том, что ей делать дальше, вздрагивать от каждого звонка… Соня покачала головой. Нет. Умирать просто так ей совсем не хотелось.
Она была между двумя домами, когда увидела, как с главной дороги ей навстречу свернула женщина. Она натянула капюшон на голову, наклонилась вперед и волокла два пакета. Наверное, с продуктами. Она остановилась перевести дух, подняла голову (теперь можно было разглядеть, что ей было лет пятьдесят пять-шестьдесят) и посмотрела прямо на Соню. Скорее всего, именно этот прямой взгляд и заставил Соню подойти к ней и предложить помощь.
— Да я сама справлюсь, — медленно проговорила женщина, как будто специально растягивая свою речь, чтобы успеть рассмотреть лицо Сони во всех деталях. Потом она посмотрела ей за спину, на дом Сони. Снова перевела взгляд на нее. — Соня? — спросила женщина.
Соня кивнула.
— Я Мила, — едва заметно улыбнулась женщина. — Тетя Мила. Мама Максима.
Соня снова кивнула. Она и не была уверена, что знала ее имя в детстве. Наверное хватало факта, что это мама Максима. А сейчас этого факта должно было хватить, чтобы быстро извиниться и убраться подальше.
— Давай, поможешь мне, — раньше чем Соня опомнилась, у нее в руке оказался один из пакетов. Не такой уж тяжелый. — Зайдешь, чая выпьем, поговорим. Столько лет не виделись!
Не дожидаясь согласия или протеста, она пошла к дому. Соня нагнала ее и сказала:
— Наверное, Максим не очень обрадуется…
— Да кто его спрашивает, — отрезала Мила. — И его дома нет.
Они поднялись в квартиру. Пока Мила разувалась, Соня стояла в проходе, опасливо заглядывая вглубь квартиры, словно опасалась, что это была какая-то ловушка, и сейчас выскочит Макс, и они ее схватят и… Что? Будут пытать, чтобы выбить информацию об исчезновении его отца?
Мила отошла назад и взяла пакет из рук Сони. Та разулась, еще раз быстро осмотрев квартиру. В глаза ей бросились выцветшие обои в коридоре, местами вообще порванные, там стены покрывали белые пятна. Больше она ничего рассматривать не стала и сразу прошла в кухню за Милой, где помыла руки и по предложению (скорее, приказу) хозяйки квартиры села за стол, пока та грела чайник и разбирала покупки.
— Рассказывай, — сказала Мила, когда села за стол и поставила перед ними чашки чая.
— А? — отозвалась Соня и отхлебнула чай.
— Как ты вообще? Как Кристина?
— Все… Нормально. Кристина замужем. У них дочка. Я работаю, — пробормотала она. — Вот приехала квартиру проверить, — громче сказала она заготовку.
— Работаешь, это хорошо. Отдельно от Кристины живешь?
— Да. На съемных.
— Это хорошо. А мой остолоп вот никак не съедет. То тут работает, то там, никак не удержится. А, ты с ним уже виделась? — опомнилась она.
— Немного, да, — вообще едва разборчиво сказала Соня.
— Может, это и не так плохо, хоть следить за ним могу, чтобы не вляпался никуда. А то как его папаша свалил, так он совсем от рук отбился…
Посочувствуй, неловко кивни, как будто вообще не расслышала, что он сказала, смени тему или просто скажи, что тебе срочно надо бежать. Но она уже услышала две версии того, что случилось с отцом Макса. И надеялась, что если потянет за эту ниточку, то распутает весь клубок, а на другом конце ее будет ждать приз. Правда. Которая может и не понравиться.