И поэтому не ищут. Поэтому ни в одном чертовом доме не горит свет.
Они подошли к нужному дому. Его белизна тут сыграла на руку, иначе в такой темноте она вряд ли смогла бы сразу его разыскать. Соня поставила мальчика перед забором, он навалился на него. Она открыла калитку, снова положила руки на плечи мальчику и подтолкнула его к двери. А потом, придерживая его одной рукой, второй начала молотить по двери. Она провела рукой по стене у входа, пытаясь нащупать звонок, но не смогла найти его, поэтому продолжила молотить. Сначала она испугалась, что шум привлечет внимание соседей, но, может, это было бы и не плохо. В конце концов, ей не нужна была какая-то особенная помощь Арины. Ей просто нужен был кто-то с телефоном и крышей, готовый открыть дверь, когда в нее начнут ломиться посреди ночи.
Дверь все не открывалась, и Соня перестала стучать. Она прислушалась. Ей показалось, что из дома донесся шорох.
— Арина, это я, Соня, — громко сказала она. — Открой, пожалуйста. Мне нужна твоя помощь.
Дверь распахнулась.
Глава 24.
— Может, сделать чай? — спросила Арина.
Она расхаживала туда-сюда по комнате, изображая какую-то занятость. Перекладывала подушки на диване вокруг мальчика. Задвинула шторы. Потом раскрыла окно. И так сколько-то раз. Соня не смотрела, понимала, что она делала, по звукам.
Повисла тишина, и, судя по всему, Арина застыла на одном месте. Соня подняла голову и увидела, что девушка уставилась на нее.
— Нет, не надо, спасибо, — пробормотала она, смутно помня, о чем был вопрос.
Но Арина, стоявшая за диваном, кивнула на мальчика, сидевшего на нем. Черт, да просто спроси его сама. На Соню он реагировал не лучше, чем на Арину.
Соня сидела напротив него в кресле. Она и так ссутулилась, поэтому их глаза были примерно на одном уровне, но она все равно наклонилась еще ниже, пытаясь поймать его до сих пор бегающий туда-сюда взгляд.
— Эй, — позвала она. — Ты хочешь пить? Чай? Согреешься и…
Мальчик не отреагировал. Соня глянула на Арину и помотала головой. На самом деле, она просто не была уверена, что мальчик сможет пить сам. А Арина к нему и прикасаться не хотела. Поэтому Соне пришлось бы держать кружку и его голову, следить, чтобы он не захлебнулся. А он все еще был измазан в слое грязи. Но в основном дело было даже не в отвращении. Она не хотела подходить к нему слишком близко и слишком четко видеть его лицо. Чтобы не разглядеть то, что так старалась не разглядеть.
— И это называется скорая… — пробормотала Арина, снова открыв окно и посмотрев на улицу. Там все еще было слишком темно, но сирены она бы увидела. Хотя сначала скорее все же услышала бы, так что толку от того, что она дежурила у окна, не было.
Нет, в этом был смысл, подумала Соня. Так она была за спиной мальчика и тоже не видела его лица. Соня уставилась на Арину, но та все не поворачивалась. Неужели она узнала его?
Соня подпирала подбородок руками, сцепленными в замок. Но сейчас она открыла рот шире, и зубы скользнули по безымянному пальцу левой руки. Сказать она ничего не успела, потому что услышала сирену.
Врачи пытались поговорить с мальчиком, но он реагировал на них так же, как на остальных. Никак. Они забрали его и предупредили, что сообщат об этом в полицию, и с ними, вероятно, свяжутся. Арина попыталась запротестовать и объяснить, что она ничего не знает, но ее слушать никто не стал, и мальчика увезли. Они снова оказались в пустом тихо доме на окраине спящего городка.
— Что ты там вообще делала? — спросила Арина.
Она окончательно зашторила окно и подошла к дивану. Она застелила его полотенцем, прежде чем усадить туда мальчика. Арина подняла это полотенце. Когда-то идеально розовое, теперь с черным пятном посредине. Словно черная дыра, поглощающая все вокруг. Розовость полотенца так точно.
— Я… Я созванивалась с сестрой, мы поссорились, и мне нужно было проветриться. Вот я как-то добрела до озера, — сказала Соню полуправду, потому что так звучала увереннее.