Но, увы и ах, Эдан Хрон на меня не смотрел, а по — прежнему что‑то ворожил со своими черными нитями, на которых появлялось все больше и больше звездочек, но вот никакой пользы от этого пока не наблюдалось.
Оставалось только одно. Утопить мерзавца в том, что он так хочет. Я закрыла глаза и, поежившись, начала делать то, что строго запрещалось всегда и везде. Я снимала барьеры с моей силы, позволяла ей просачиваться в мир, и отдавала ей всю свою ненависть к тому, кто парил сейчас совсем рядом. Смять, раздавить, снести!
Под закрытыми веками начали сверкать искры, и я ощущала, как энергия разливается вокруг, закручивается жгутами… жжет, испепеляет моего врага.
Что‑то подсказывало, что я сама после этого умру, но мне вполне может и повезти. Как минимум — помру я от истощения и в тепле, а не от того, что меня соржут и не подавятся!
Сила, и правда… как вода для призраков. Если учесть, сколько времени я запирала свою суть, свою силу, расходуя только крохи, я действительно была сейчас морем.
Открыла глаза, и, глядя на застывшего, как муха в янтаре, призрака, лишь рассмеялась. А потом… черная паутина со звездами налилась светом, который словно впитала из пространства, напоенного моей силой, а потом взметнулась в воздух и опутала злодея. Теперь он напоминал уже муху в паутине, к которой неторопливо приближался паук — ректор и, судя по его нехорошей улыбочке, сейчас что‑то будет.
Надо признать, я рассчитывала на то, что вражину поганого, который извел лучшую команду бойцов, ректор сейчас станет медленно пытать за все хорошее. Ну и заодно, согласно традициям жанра, наш умный друг со склонностью к серийным убийствам порадует общественность своими злодейскими планами.
Но, как выяснилось, Эдан Хрон не был приверженцем традиционных ходов! Он вообще не был настроен разговаривать. Черная паутина все туже пеленала духа, звезды сверкали невыносимо ярко, так что было больно смотреть и, не выдержав, я опустила взгляд. Когда сделала над собой усилие и вновь посмотрела, то успела заметить лишь туманный шар, который сжимался все больше и больше, метался в объятиях агатовых нитей, льнул к земле, пытался выбраться. Ректор непреклонным монументом стоял в нескольких метрах от агонизирующего призрака и с каменным лицом стягивал сеть. Миг — яркая, словно взрыв звезды вспышка, и я с болезненным шипением прикрыла глаза здоровой рукой. По зрачкам словно раскаленным кинжалом полоснули! Как же больно…
Настала тишина. Такая, что даже ветра не было слышно. Гробовая. И в ней почти набатом прозвучал голос ректора:
— Ну вот и все…
Робко приоткрыла ресницы, и убедившись, что зрение не пострадало, с удивлением уставилась на словно истлевший круг в центре полянки. Трава даже не пожухла… она сгнила. Мой растерянный взгляд скользнул по ректору, который сейчас ходил вокруг странными зигзагами и наматывал на какую‑то палочку туман. Притом ругался Черный принц на своего заместителя, и обещал, что если он сейчас окончательно сдохнет, то и на том свете покоя Ильсу не будет. Сибэль пошевелился и чуть слышно застонал. К нему тут же метнулась Таль и села возле тела поверженного начальства. Оное, матерясь, на чем свет стоит, схватило навь за холку и попытался встать.
Медленно, словно боясь, я наконец взглянула на Алинро Нар — Харза. Из груди вырвался тихий всхлип и, собравшись с силами, я медленно, хватаясь за каждое дерево, пошла к нему. В полуметре от распластанного по траве лиса, который казался болезненно, почти смертельно бледным, выдержка меня оставила, и я осела на землю. Нерешительно протянула руку, коснулась дрожащими пальцами острых скул, изящного носа, красивых губ… пропустила меж подушечками шелковистые волосы. Ощутила, как по щекам покатились первые горячие, словно обжигающие кожу капли.
— Не смей… — севшим голосом прошептала, неверяще глядя на алые пятна крови на одежде моего лиса. — Алин, не смей умирать!
Тишина…
Все же навь была права, и нужно было ценить то, что было. И благоволить лису, когда он был жив и здоров, а не когда он почти концы отдал.
Прерывистый вздох и очередной всхлип я не смогла сдержать, как и лихорадочный шепот.
— Лис… ну, лис. А как же девять жизней, и прочее?! Вас же, подлецов многохвостых, почти нереально убить! Ты не можешь так просто… так просто меня бросить!
Хриплый голос Нар — Харза, заставил вздрогнуть.