— И не мечтай, мавочка моя… ты так просто от меня не избавишься. А девять жизней у кошек. Не путай.
— Алин! — не сдержавшись, я наклонилась и порывисто его поцеловала.
Поцелуй затянулся, но в этот раз я не забирала силу, а отдавала остатки своей. Все же энергия мавок сродни энергии жизни, и она поможет ему восстановиться.
О чем я и сообщила Нар — Харзу, как только отстранилась. Да — да, это была попытка оправдать первый порыв!
— Нэви… хоть сейчас не нужно мне в глаза врать.
Лис схватил кончик моей пряди, выбившейся из хвоста, и потянул к себе, заставляя вновь прижаться к нему губами.
Когда все закончилось, я смущенно отвернулась и попыталась сосредоточить внимание на том, что происходило вкруг.
Например, на «сборе» Ильсора…
Я нервно хихикнула, так как конкретно мне реанимация великого и могучего Главы Ассамблеи очень напомнила наматывание сахарной ваты.
— Водяной в помощь! — пожелала я ректору содействия богов в таком нелегком деле.
— Благодарствую, — не глядя на нас кивнул Эдан.
Потряс своей палочкой, которая оказалась расписанным странными символами жезлом, и рявкнул:
— Ильс, хватит растекаться по поляне! Расслабился тут, понимаешь ли… Ты мне нужен!
Туман вокруг ректора закручивался клубами, свивался спиралями, и в один миг мне даже в нем почудились не особо приличные гоблинские руны, символизирующие посыл далеко и надолго. Но, судя по всему, это почудилось не только мне.
Эдан Хрон нахмурился, и швырнув в самый центр белесой завесы свою «волшебную палочку», рыкнул:
— Ильс, сейчас не время для шуточек! Немедленно… приди в себя!
Я, не в силах стоять даже на коленях, обессилено опустилась на землю, подавив желание лечь на такую манящую траву и закрыть глаза. Так хотелось всего на минуточку… даже секундочку, смежить веки и просто не быть. Ведь это никому не повредит.
Сама я это сделать не успела. Просто тело стало ватным и слабым, а ресницы опустились сами собой. Последнее, что я увидела, это то, как браслеты на руках ректора полыхнули призрачным светом, и туман свился смерчем, из которого соткалась долговязая полупрозрачная фигура Ильсора. Видимо, как и просило чернобурое хвостатое начальство, призрак… пришел в себя, хих!
На плечи легли чьи‑то руки, и, повернувшись, я слабо улыбнулась Алину.
— Что‑то мне… плохо, — вынуждена была признаться, медленно опускаясь на землю, и последним полубессознательным усилием прижимаясь к боку моего лиса.
— Перенапряглась, — прошептал мужчина прижимая меня еще ближе и укрывая хвостом. И уже почти неслышным эхом донеслось: — Невиличка… Солнышко мое болотное. Все будет хорошо, милая.
И я поверила. Как не верить тому, кто так обнимает и так называет?
Там же
Лисы и Ко
Пока белохвостый лис со счастливой улыбкой обнимался с бессознательной мавкой, которая даже в зачарованном сне жалась к нему, вокруг парочки разворачивалось активное действо.
Окончательно сформировав эфирное тело, Ильсор поднял с земли магический жезл, которым Эдан Хрон его пытался реанимировать, и запустил в хвостатое начальство со злобным:
— Не тыкай в меня больше этой гадостью! Какого гоблина я даже по — нормальному помереть не могу, а? Вот только расслабился, обрадовался, что «вот и смерть пришла», как тут ты со своими претензиями!
— И не мечтай, — мрачно ответил ректор, ходя кругами вокруг выгнившего участка земли и едва ли не обнюхивая его. Покосившись на духа, он иронично заметил. — Думал сбежать за Грань, и благополучно окончательно повесить на меня Академию? Даже не надейся! Сам заварил эту кашу, сам и расхлебывай!
— Эгоист и мелочная сволочь, — нелестно охарактеризовал начальство Ильс. — Сколько можно меня эксплуатировать? Я устал!
Ссору первых лиц Академии Триединства прервали. Из‑под сени деревьев появились стражи внешнего периметра Академии. Изрядно опоздавшие, конечно… но лучше поздно, чем никогда.
Выяснять отношения при них Черный Принц и Глава Ассамблеи Привидений посчитали ниже своего достоинства, но можно было не сомневаться в том, что заклятые друзья продолжат свой занимательный диалог.
— Всем слушать меня, — властным, слегка вибрирующим голосом начал ректор. — Алинро Нар — Харза и Дарина Енира отнести в госпиталь. Мавка… — долгий взгляд на ничком лежащую девушку, и наконец задумчивое: — Девочка отдала слишком много энергии жизни, и если ее не вернуть, то как минимум она будет болеть всю оставшуюся жизнь… возможно, весьма короткую. Так что Подкоряжную — в саркофаг восстановления, а после окончания сеанса тоже в лазарет.