– Как же… твоя невеста? Ты же просил отца разрешения на брак ….
Кристоф вздохнул и крепче сжал мою руку, словно боясь, что я снова ускользну от него.
– Не было никакой невесты, Маргарет. Я тогда… думал о тебе. Когда просил разрешения, я имел в виду тебя. Я мечтал о том дне, когда смогу предложить тебе руку и сердце, – его голос дрогнул, и я увидела, как в его глазах блеснули слезы.
В моей груди вспыхнул огонек надежды, словно маленькая искра, готовая разгореться в пламя. Я смотрела на Кристофа, пытаясь разглядеть в его лице правду, заглянуть в глубину его души. И я видела лишь искренность, тепло и любовь, которые согревали меня изнутри, словно лучи солнца, пробивающиеся сквозь тучи.
– Ты… ты говоришь правду? – прошептала я, не веря своему счастью.
– Клянусь всем, что мне дорого, – ответил Кристоф, его голос звучал как клятва. – Я люблю тебя, Маргарет. Больше всего на свете.
Слезы, которые я так долго сдерживала, потекли по моим щекам, обжигая их своим жаром. Я больше не могла скрывать свои чувства, не могла бороться с тем, что переполняло мою душу. За эти долгие месяцы я поняла, что люблю этого мужчину, правда я думала, что безответно, но оказывается это не так…
– И я тебя, Кристоф, – прошептала я, чувствуя, как рушится последняя стена, отделявшая меня от счастья. – Я тебя тоже люблю.
Он притянул меня к себе и крепко обнял. В этот момент в таверне стало особенно тихо. Краем глаза вижу, что Лия, Дамир и даже призрачная Агнес, затаив дыхание, наблюдали за этой долгожданной сценой, словно за кульминацией долгого спектакля. Я даже не обратила внимание, что они в таверне сейчас.
В таверне "Золотой Гусь" царили любовь и счастье. Здесь, где когда-то витала тень прошлого, теперь расцветала надежда на светлое будущее. Будущее, в котором у каждого было свое место, свое счастье и своя любовь. Будущее, которое только начиналось.
В день нашей свадьбы, когда небо нахмурилось, словно предчувствуя перемены, и листья кружились в вальсе, Агнес появилась передо мной. Ее призрачная фигура, обычно полупрозрачная и бледная, казалась более отчетливой, словно она собирала все свои силы в последний раз.
– Маргарет, – прошептала она, ее голос звучал тише шелеста осенних листьев. – Я чувствую… Я чувствую, что смогу покинуть вас.
– Покинуть? – я удивленно посмотрела на призрака.
Я сидела в своей комнате, которую перенесла на самый верх таверны, под крышу и прихорашивалась перед церемонией. Ее решено было отпраздновать в таверне, не смотря что старый барон очень хотел закатить пирушку, я и Кристоф настояли на том, чтобы все было скромно в самом тесном кругу родных и друзей.
– Я чувствую мне пора, – произнесла Агнес грустно. – Я хочу чтобы ты провела ритуал, и я смогла уйти, – тихо произнесла привидение. – Я скажу что надо делать.
Сердце сжалось от тоски. Мы с Лией провели ритуал, древний и священный, призванный освободить дух Агнес от земных оков. И когда последние слова молитвы сорвались с наших губ, Агнес развеялась, словно утренний туман, растворившись в воздухе, оставив после себя лишь легкий аромат лаванды и тоску.
– Я буду по тебе скучать, Агнес, – прошептала я, глядя в пустоту. – Несмотря на твой ворчливый характер, на твое постоянное недовольство, я буду по тебе скучать. Ты стала частью моей жизни, частью моей семьи.
Кристоф обнял меня за плечи, прижимая к себе. Кристоф переехал ко мне в таверну, но с условием, чтобы я подыскивала себе замену. Старый барон слезно просил его перебраться в родовой замок, чтобы передать ему все управленческие дела. За эти месяцы, что я подыскивала себе замену, Кристоф стал мне не просто мужем, он стал моим другом, моей опорой, моей семьей. А замена мне нашлась довольно быстро. Марушка, у которой я покупала молоко, пришла как-то ко мне и спросила не хочу ли я продать таверну ей. Денег она могла предложить не много, но интуиция подсказывала, что я могу доверить ей свое детище. К новому году, я уже перебралась в замок барона, где мне предложили навести новые порядки, но я пока не спешила. У меня были подозрения, что нам понадобятся не новые порядки, а детская. Но я пока не спешила. Не хотела перетаскивать внимание на себя. Кристоф же наладил отношения со старым бароном, который души не чаял в своих детях, но не умел выражать свои чувства. Он сумел растопить лед в его сердце, и теперь я часто видела, как они проводят время вместе, обсуждая политику или просто молча сидя у камина.
Иногда Кристоф даже называл его отцом, и тогда в глазах барона вспыхивал огонек счастья, словно маленький мальчик, получивший долгожданный подарок.