Старик выуживает из мешка тяжёлое семейное зеркало и смеётся:
— Причесаться мы и без него сумеем, Сашок. В сторонку его. И рубанок нам ни к чему, и плоскогубцы.
Потом он кладёт к топору и лопате принесенные Сашком клещи, пилу, молоток, разные гвозди, шпагат, складной металлический метр, кухонный нож, вилки, ложки, алюминиевую посуду.
— Всё?
Сашок косится на старика и смущенно качает головой:
— Не всё, Кузьма Митрич…
Великий Брат лезет в карман и что-то долго нащупывает там.
— Давай, давай! — подбадривает Митрич. — Если лишнее, так оставим — и делу конец.
Сашок вытягивает из кармана узелок, развязывает его. На тряпице — мотки белых и черных ниток, иголки, ножницы, шило, пуговицы.
— Очень хорошо! — радуется Митрич. — Это нам сгодится. Ну, теперь всё?
Сашок вздыхает.
Старик добродушно пожимает плечами:
— Ну, тащи, что у тебя ещё?
Сашок нерешительно выходит в сени и возвращается оттуда с садком. В маленькой клетке, сплетённой из прутиков, сидят два голубя.
— Если не надо, — ещё в дверях бормочет Сашок, — так я их сразу — Воронка и Чубатого — и выпущу.
— Надо, — говорит Митрич. — Очень даже надо, Александр Романыч!
Сашок обрадованно вскидывает глаза на Великого Брата.
Гремя, как старьевщик, какими-то жестянками вбегает в горенку запыхавшийся Лёшка Балашов.
Не теряя слов, он прислоняет к столу ружьё, высыпает на пол содержимое своего мешка и отходит в сторонку.
На полу, блестя натёртыми боками, лежат алюминиевая кастрюлька, чайник, армейский котелок. Тут же — пятнадцать коробков со спичками, две стеариновые свечки, здоровенный кусок хозяйственного мыла.
— Молодец, Лёша, — хвалит Митрич. — Умно к походу изготовился.
В это время он замечает на полу какой-то несуразный узелок.
— А это что?
— Кости.
— Кости?!
— Для Стрелки, — поясняет Лёшка. — Я её к калитке привязал.
В сенях слышится неясный шум? Ванька Косой сначала вталкивает в горенку Губкина, а потом, что-то бормоча, появляется сам.
— Вот, — говорит он, кивая на Мишку, — его мать отпустила, а он идти не хочет.
— Это почему же? — спрашивает Митрич.
Мишка исподлобья осматривает всех и хмуро говорит:
— У меня лёгкие застуженные. Тиф у меня.
— Балаболка ты, вот и вся твоя болезнь! — мрачно усмехается Ванька Косой. — Я тебя сколько лет знаю — никакого тифа у тебя нет и никаких лёгких!
— За чужой щекой зуб не болит! — бурчит Мишка. — Раз пришёл, значит со всеми и пойду. Не цепляйся.
— Как же не цепляться? — удивляется Ванька Косой. — Ты же пустой пришёл, как выпростанное ведро. Что мы с тобой делать будем в походе-то?
— А я и не навязываюсь! — огрызается Мишка и делает вид, будто собирается уходить.
— Погоди, — удерживает его Митрич. — Придумаем что-нибудь.
Ванька Косой развязывает свой мешок, быстро достаёт из него всякое имущество.
— Это — ведёрко цинковое. Воду черпать и чай варить можно. Мишка его потащит. Очень от тифа помогает.
Губкин что-то обиженно шепчет себе под нос.
— Ты чего вякаешь?
— Мы по Клятве все — равные. А он смеётся, Митрич…
— Вот и потащишь ведро, как равный, — охотно соглашается Ванька.
— Ну, а теперь глядите, что я припас, — говорит Митрич, и на его привядшем лице появляется выражение плохо запрятанного мальчишеского торжества.
Старик выносит из сеней настоящий солдатский мешок — «сидор», развязывает тесёмку и достаёт из него какие-то мешочки, свёрточки, коробочки.
— Здесь, — сообщает Митрич, похлопывая по толстенькому мешочку, — здесь у нас пшенная крупа, а здесь, — старик берёт другой мешочек, — гречка. В этом свёртке — холодное мясо. Есть запас соли, перца, лука. Чесноку с десяток головок.
Митрич укладывает мешочки в «сидор» и достаёт новые.
— Вот эти не промокнут. В них — сахар, соль, сухари, чаю немножко. А в банке — коровье масло.
Митрич снова идёт в сени и приносит зелёную солдатскую палатку.
— А ты ещё идти не хотел! — мирно говорит Ванька Косой Губкину.
— Ну, ладно, подсчитали своё богатство — давайте в путь собираться, — распоряжается Митрич.
— Давайте! — соглашается «тифозный» Мишка.
Старик быстро выпрастывает мешки и начинает заново раскладывать в них походное имущество.
— Чтоб всем груза поровну досталось.
Мишке Губкину Митрич приносит из кладовки небольшой мешочек.
— Теперь все сядьте, — просит старик. — Прочти свой Приказ, Великий Брат Алексей Балашов.
Лёшка достаёт из кармана бумажку и громко читает её.