К моему великому удивлению, она дрогнула под нашими пальцами и повернулась в сторону слова «Yes».
Да? Серьезно?
[1] «Une vie d'amour» (фр.) – «Вечная любовь», название песни Шарля Азнавура
[2] «Robert Heinlein’s spirit, come here! Are you here?» (англ.) – «Дух Роберта Хайнлайна, приди! Ты здесь?»
7.
Мы посмотрели друг на друга круглыми глазами.
- Дух Роберта Хайнлайна, ты правда здесь? – спросил дядя неуверенно.
Носик снова уткнулся в то же слово.
- Ты будешь с нами разговаривать?
Та же реакция.
- Мне кажется, это жульничество какое-то, - заявила я, почему-то шепотом и по-русски. Чтобы не обидеть духа?
Указатель перепрыгнул к слову «No», опровергая мою версию о жульничестве.
- Дух Роберта Хайнлайна, скажи, Роберт правда спрятал главы последнего романа?
Вместо того чтобы ответить «да» или «нет», планшетка хаотично заскакала по всей доске, не задерживаясь ни на одной букве.
- Так он спрятал рукопись?
Ответом стали те же прыжки. Как и на несколько других вопросов.
- Короче, - я сняла руки с доски. – Фигня все это, дядь Петь. Никакой это не Хайнлайн и вообще не дух. Просто разводилово для дурачков. Там внутри, наверно, магниты какие-нибудь. Или еще какой механизм. В общем, если хочешь, развлекайся сам.
Я встала, и тут-то раздался демонический хохот. Жуткий, скрипучий, леденящий. Причем в самом буквальном смысле леденящий: в гостиной вдруг стало так холодно, что я все покрылась гусиной кожей. Пол резко подпрыгнул и ударил по лбу, а потом погас свет…
Когда темнота понемногу рассеялась, я обнаружила, что лежу на полу. На холодном и твердом, похоже, каменном. По ощущениям – голая. Нет, не совсем, только ниже пояса. Хотя на момент нашего с дядюшкой спиритического сеанса была одета в футболку и шорты.
Проверить ощущения визуально не получилось. То, что темнота рассеялась, - это я преувеличила. Из абсолютной черноты она превратилась в черноту относительную, позволявшую разглядеть руку, поднесенную к лицу, но не более.
Тогда я опустила эту самую руку туда, где должны были быть шорты, и завизжала как резаная, почувствовав под пальцами чешую. Не скользкую рыбью, а сухую и гладкую, как у змеи. Вполне приятную на ощупь – если б только она не покрывала мое тело ниже талии. Именно на этой границе плавным градиентом в нее переходила обычная человеческая кожа.
Вся моя нижняя часть онемела, словно я отсидела ногу. Вот только ног у меня теперь как раз и не было. Там, где у человека туловище раздваивается, оно продолжалось единым монолитом. Как рыбий хвост.
Что?! Хвост?!
Я попыталась сесть, опираясь на руки, и это кое-как удалось, хотя результат не обрадовал. Вместе с ногами исчезли и gluteae musculus, выполняющие, помимо всего прочего, роль смягчающих подушечек. Перенести вес тела на другую точку оказалось так же болезненно, как, к примеру, сделать стойку на лопатках на голом полу.
Морщась и шипя, я поводила вокруг руками и нащупала сзади стену, тоже вполне так каменную. Хоть на что-то опереться. Но для этого надо было до нее доползти. Чтобы представить, как я это сделала, вообразите, будто передвигаетесь сидя, с крепко связанными ногами, не забывая, что мягкой попы больше нет.
Физические мучения в ходе процесса на какое-то время затмили ужас от происходящего. А может, дело было в том, что я еще не осознала: это всерьез. Вовсе не сон и не бредовые видения. Я нахожусь в каком-то непонятном месте, мало напоминающем виллу «Русалка». И у меня – хвост!
Русалка? Хвост? Черт, черт, черт!!! Я что – русалка?! Как Ля Сирен?
Оставался еще один вариант: я реактивно спятила. Возможно, нам с дядюшкой все-таки удалось вызвать какого-то духа - вряд ли Роберта Хайнлайна. И явление это оказалось настолько ужасным, что мой рассудок сделал ручкой.
Я вспомнила тот скрипучий, совершенно нечеловеческий смех – последнее, что услышала до того, как все расплылось перед глазами. И адский холод. Может, было еще нечто, настолько кошмарное, что память милосердно это заблокировала?
Но разве сумасшедшие думают о том, что их крыша уехала в далекие края? По идее, им все должно казаться вполне нормальным. Хотя… кто скажет определенно, о чем думают сумасшедшие?