Впрочем, я и сама была втайне рада, что все, как сказал Энрико, позади. Уже одной этой истории с попаданием в другой мир и превращениями было достаточно, чтобы повредиться рассудком, а тут еще и похороны.
- Скажите, Энрико, - спросила я, когда мы вчетвером стояли в уголке с тарелками в руках, - а почему к вам относятся так… э-э-э… настороженно? Только потому, что вы иностранцы? Или еще по какой-нибудь причине?
- Причина есть, - вместо него ответила Маргерита. – Хоть и давняя, но ее хорошо помнят. Наша мать и тетя Бенедикт, жена дяди Рене, были родными сестрами. Их родители умерли рано, и Бенедикт, выходя замуж, взяла сестру с собой, в новый дом. Там наша матушка познакомилась с Морисом, младшим братом дяди Рене, и они обручились. Но перед самой свадьбой к дяде по какому-то делу приехал из Италии наш отец, князь Риккардо Манчини. У них мгновенно вспыхнула бурная страсть, и они убежали. Тайком уехали в Италию и обвенчались.
- Был страшный скандал, - продолжил Энрико. – Дядя запретил тете Бенедикт общаться с сестрой и даже писать ей, поскольку та, по всеобщему мнению, опозорила семью. Несмотря на то, что наш отец происходил из древнего знатного рода и был единственным наследником большого состояния. Но позднее он смягчился, особенно когда родилась Маргетта, а потом и я. К тому времени Мориса уже не было в живых, и мы с матушкой часто гостили здесь, в Камбере.
- Похоже, у вас в семье традиция заключать родственные браки, - покачал головой дядя. – Не самое лучшее дело.
Энрико помрачнел, и я подумала, что эти слова насчет родственных браков должны были его задеть. Прозвучало не слишком тактично, учитывая, что он собирался жениться на кузине.
- Да, так у нас принято издавна, - подтвердила Маргерита. - Обычно стараются избегать кровного родства, выбирают пару по свойству, но не всегда получается.
- И что, никогда не нарушают? Не находят мужа или жену со стороны?
- Ну почему же? Бывает. Наша мать нарушила, - Энрико поставил тарелку на подоконник и отпил глоток вина. – Поэтому и был скандал.
- Подождите, - до меня дошла одна вещь, на которую я раньше не обратила внимания. – Вы сказали, что по завещанию мсье Рене вам ждать нечего. Почему? Ведь если я правильно поняла, вы, не считая Пьера, его самые близкие родственники?
- Трудно сказать, - выпятила губу Маргерита. – Мы всего лишь племянники, причем даже не его, а Бенедикт. Тут есть несколько двоюродных братьев и сестер дяди Рене, это примерно одинаковая степень родства. Еще одна причина, по которой нас здесь встретили без радости. Хотя с чего бы нам охотиться за дядиным наследством? Энрико верно сказал, что мы ничего не ждем от оглашения завещания. У нас и своих денег хватает.
- Энрико, Маргерита, я надеюсь, вы простите нас? Я сегодня очень устала и хотела бы удалиться.
- Конечно, Анжелика, вам надо отдохнуть, - сочувственно закивал Энрико. – Вас проводить?
- Не стоит, останьтесь с сестрой. Дядя проводит меня.
Тот посмотрел с недоумением, но ничего не сказал. Поцеловал руку Маргерите и подставил мне локоть.
- Какие любезности, - съехидничала я, когда мы вышли в коридор и направились к лестнице. – Какой галантный кавалер.
- Что с тобой, Лика? – удивился дядя. – Что за муха тебя укусила?
- А тебя ничего не настораживает?
- Что именно? – он начал сердиться.
- Он сказал не так. Энрико. Вчера. Сказал, что по завещанию им, конечно, ничего не достанется. Я точно помню. Почему не достанется и почему конечно? И почему Маргерита переиначила его слова так, что смысл полностью изменился?
- Лика, у тебя паранойя. Я-то думал, он тебе понравился, а ты, похоже, подозреваешься их черт знает в чем.
- Дядь Петь, у меня не паранойя, а хорошая память. Понравился, не понравился – какая разница? Я русалка, и этим все сказано. И ты, кстати, тоже… Джо-Джим, не забывай об этом. Особенно если захочется не только ручку поцеловать.
Последние мои слова он проигнорировал. Демонстративно.
- Вполне возможно, что у Маргериты память похуже, поэтому она и забыла, как именно сказал Энрико. Что ты к этому прицепилась?