Дворецкий недовольно поджал губы.
— Господин, мы берём вино строго по вашему распоряжению. Я сам слежу за этим. Кто же посмеет брать вино из хозяйских запасов? Это немыслимо…
Граф нахмурился ещё сильнее.
— Найди виновного. И сделай это быстро. Если кто-то из прислуги ворует, он будет немедленно уволен, а возможно, и передан городскому судье.
— Разумеется, господин, — поклонился Вильгельм и, пятясь, вышел из кабинета. В коридоре он задержался на мгновение, размышляя. Кто же мог воровать вино? Слуги не осмелились бы — они знали, что граф строг и не прощает подобных проступков.
Он направился на кухню, где у тёплого очага сидела кухарка Фредерика, напевая себе под нос крестьянскую песенку. Рядом лениво чистил сапоги конюх Густав.
— Вот что я вам скажу. В нашем доме беда, — негромко сказал Вильгельм. — Граф обнаружил большую пропажу вина. Если мы не найдём виновного, пострадают все.
Фредерика ахнула и перекрестилась, а Густав задумчиво покачал головой.
— Кто мог взять? — пробормотала кухарка. — Мы ведь в подвал не ходим, ключи только у вас да у графа…
— Это мне и непонятно, — мрачно отозвался Вильгельм. — Нам надо следить за всеми.
Служанка Марта, которая только что зашла на кухню, услышала последние слова и замерла в дверях. Её сердце мгновенно заколотилось. Неужели её маленькая шалость — выпивать остатки из бокалов после ужина — может навлечь подозрение? Конечно, она никогда не брала вино из погреба, но что, если он заметил её привычку? И решит обвинить её?
Она поспешила отступить назад, пока её не заметили, и отправилась в свою крошечную комнатку под лестницей. Там, опустившись на жёсткую кровать, Марта обхватила голову руками. Что же делать? Никто ведь не поверит, что она не виновата. А если вино пропадает и дальше, то граф точно не оставит это просто так. Марта знала, что если хозяин разозлится, наказание может быть суровым.
На следующее утро граф собрал всех слуг в просторной зале.
— В доме завёлся вор, — объявил он, оглядывая присутствующих холодным взглядом. — Кто-то крадёт вино из моего погреба. Я даю вам день, чтобы признаться, иначе дело примет куда более серьёзный оборот.
В комнате повисла напряжённая тишина. Марта заметила, как Фредерика испуганно сжала подол фартука, а Густав стиснул кулаки. Вильгельм стоял с непроницаемым лицом, но в глазах его читалась тревога.
— Если кто-то что-то знает, — продолжил граф, — говорите сейчас. Я смогу проявить милосердие только в том случае, если виновный сам сознается.
Но никто не проронил ни слова. Лишь слышалось тяжёлое дыхание, да потрескивание поленьев в печке.
Граф сжал губы и махнул рукой.
— Будьте уверены, я найду вора. Он не уйдёт от наказания.
Слуги молча разошлись, но напряжение между ними осталось. Марта ощущала, как её начинает охватывать паника. Может, ей стоит сказать кому-то, что она иногда пьёт остатки вина из бокалов? Но вдруг тогда все подумают, что она крадёт и из погреба?
Тем временем Вильгельм задумался. Он знал, что вина исчезает не только ночью, но и днём. А это значит, что вор живёт среди них и ведёт себя так, будто ни в чём не виноват. Кто же это может быть? Может, это кто-то из прибывших гостей графа? Он решил устроить слежку и выследить вора.
В тот же вечер он тихо, как тень, пробрался к винному погребу и спрятался за тяжёлыми бочками. В руках у него была дубинка — если вор появится, он не даст ему уйти.
Часы шли медленно. В подвале было холодно и сыро, но Вильгельм терпеливо ждал. Вскоре он услышал лёгкие шаги. Кто-то осторожно спускался вниз, стараясь не шуметь. Дворецкий затаил дыхание…
Глава II. Барон и его загадка
Вильгельм затаил дыхание. Спрятавшись за винными бочонками он видел, как в полумраке кто-то медленно спускался вниз по лестнице. Шаги были лёгкими, осторожными, словно тот, кто шёл, опасался быть услышанным.
Когда фигура приблизилась к тусклому свету фонаря, дворецкий смог рассмотреть её. Это был не кто иной, как барон фон Реймер. В длинном темном сюртуке, с тростью в руке, он оглядывался по сторонам, будто опасался, что за ним следят. Затем барон быстро направился к одной из бочек. Вильгельм знал, что в ней хранилось редкое коллекционное вино, которое граф Отто фон Лихтенберг берег для особо торжественных случаев.
Вильгельм не двигался, боясь выдать себя. Он наблюдал, как барон достал из кармана небольшой инструмент, напоминающий штопор, и аккуратно вставил его в пробку. Несколько осторожных движений — и из бочки начала струиться густая тёмная жидкость. Барон подставил под струю флягу, наполняя её почти доверху, а затем ловким движением снова закупорил бочку.