С работой тоже будто бы утряслось: в зеркальце то и дело появлялись какие-то скульптуры, — видно, опять пришлось заняться чем-то художественным. Чем именно — не удалось распознать из-за отсутствия звука. Несколько обеспокоило Сидорова обилие похоронных процессий, но хоронили все людей незнакомых. На закуску зеркальце преподнесло мультфильм: рисованный Сидоров летал на крылатой лошади, бегал по длинным коридорам с низкими потолками, ел из бочки соленья и т.д.
Верность предсказаний он тут же проверил на практике. Спросил о своих занятиях в предстоящий час и увидел себя спящим. Прилег не мешкая, но заснуть, как ни старался, не сумел. Неужто все врут зеркала? Очень не хотелось расставаться с уверенностью в грядущих успехах. Поразмыслив, Сидоров решил, что зеркальце демонстрирует вероятностное будущее, вполне осуществимое, но которого может и не быть. Посему надо жить так, чтобы его не вспугнуть. Ведь мог же он сейчас спать? Мог, даже наверняка придавил бы часок-другой, если бы не перенервничал, не перевозбудился от открывшейся блестящей перспективы. Только как не вспугнуть? Об этом следовало крепко подумать.
Золотую рыбку Сидоров заказал не с бухты-барахты. Скатерть-самобранка, шапка-невидимка и тому подобное — вещи полезные, но чересчур специализированные, а у рыбки что хочешь проси: хочешь ешь, хочешь пей, хочешь невидимым становись, а хочешь по путевке подле священной японской горы Фудзиямы отдыхай. Как затребовал Сидоров рыбку, так не стало ему житья без нее. В предчувствии исполнения всех желаний он стащил из зоомагазина аквариум — ушанка-невидимка действовала безотказно.
За проверкой влагонепроницаемости аквариума и застал его участковый Серафим Затворов, разбиравший в свое время факт купоросовской агрессии с применением автогена.
— Замечены вы, гражданин Сидоров, в нехорошем поведении. И вообще! — сказал Затворов.
— Неправда это. Наветы клеветников.
— И это наветы? — Затворов извлек из кожаной папки бумагу из вытрезвителя.
Сидоров заизлучал раскаянье.
— Подобное не повторится! — торжественно пообещал он.
— Ну а после двадцати трех ноль-ноль кого принимаете, с кем вместе соседей беспокоите? Есть сигнал, пьянствуете по ночам с подозрительными личностями.
— Марья Ипатьевна нажаловалась? — поинтересовался Сидоров.
Марья Ипатьевна, хозяйка кота Вельзевула, принадлежала к известной породе старушек наблюдательниц, что сидят в любую погоду от зари до зари на скамеечке у подъезда и фиксируют все, что творится в округе, даже то, чего не было и быть в принципе не могло.
— Не нажаловалась, а сигнализировала, — поправил Сидорова участковый. — Не стыдно дружку вашему шутки со старухой шутить?
— Какие шутки? — обмер Сидоров.
— А такие! — Затворов протянул ему заявление Марьи Ипатьевны.
«Участковому,
старшему лейтенанту милиции
Затворову Серафиму Порфирьевичу
У мужа моего Гаева П.Н. камни в почках, в связи с чем произошло радостное событие. Профком завода, откуда он с почетом уходил на пенсию, выделил ему льготную путевку в санаторий.
После того как муж мой Гаев П.Н. уехал, мне спится плохо. Сон стариковский чуток, а когда остаешься одна, тем более. Под утро 18 декабря с.г. услышала я шум на лестнице, будто кто мебель с вечера привез и теперь затаскивает к себе на этаж, или холодильник купил, или еще что. Приоткрыла дверь, а он стоит, вид у него хулиганский, одет, как артисты, которые на электрических гитарах играют, и вином дышит. На меня не глядит, будто не видит, но как начал: «Марьюшка моя ненаглядная, жить без тебя не могу, не вынесу злой разлуки с тобой. И тебе лучше не жить, чем вековать с Кощеем беззубым». Услышала я угрозу эту в ногами слаба стала. Хулиган этот недавно в наш дом повадился. Ходит по ночам к соседу нашему Сидорову А.Ф., с которым они водку пьянствуют и оргии устраивают.
Сидоров А.Ф., которого я мальчиком еще знала с самой плохой стороны, жену свою выжил и нас, соседей, ветеранов труда, от кого ничего, кроме добра, не знал, тоже выжить хочет. Разберитесь во всем, убедительная моя просьба, выселите Сидорова А.Ф. из нашего дома, а также оградите меня от пьяных угроз и мужа моего Гаева П.Н., ныне отсутствующего по причине льготной путевки, от ругания его Кощеем беззубым. Пусть зубов у него нет, но потерял он их не по собственной воле, а там, куда его посылали партия и правительство, и потому он считается победитель социалистического соревнования и ударник труда, награжденный почетными грамотами. и ему оскорбительно будет узнать про себя такое сообщение.