Гонца, посланного к царю-батюшке, слуги Кощеевы, как водится перехватили, опоили зеленым вином и облапошили. Пока гонец слушал сладкие тосты, грамоту с просьбой прислать текст присяги подменили другой, сообщавшей, что войско Купоросова разбито, все преданы смерти, а Иван оставлен для выкупа. На переговоры приглашался лично царь-батюшка, при себе было указано иметь государев золотой запас.
Выманивал, стало быть, злодей царя-батюшку из родных пределов, дабы завладеть золотым запасом бесхлопотно, хотел военную победу подкупить экономическим развалом супротивника. Ну и сокровищницу свою, ясное дело, пополнить.
Через две недели после обожествления Сидорова самолет доставил на остров американских туристов. Сидоров заволновался, но американцы, выросшие в свободной стране, живому богу не удивились и вмешиваться в чужой бизнес не стали. Падкие на экзотику, они загружали сумки «Завтраком туриста», и Сидоров завел кубышку с зелеными долларами. По его велению молодец сколотил прилавок с навесом, над которым на двух шестах укрепил вывеску с надписью «ПИЩА БОГОВ» на трех языках — испанском, английском и кириллицей на полинезийском. Вместе с банками в продажу пошли деревянные изображения Сидорова, изготовление которых было поручено молодцу, — тоже пища, но духовная. Таким образом Сидоров выступил конкурентом своей простодушной паствы, пробавлявшейся торговлей фигурками со времен открытия острова голландцем Роггевеном.
Островитяне зароптали: материализованный аку-аку покусился на святая святых — этику свободного рынка. Зашатались устои, началось падение нравов. Тлетворные изменения Сидоров почувствовал на себе. Однажды, принеся обед — зажаренную в специях курочку и связку бананов, — делегация пасхальцсв попросила уплатить за него.
Аку-аку разгневался и пообещал наслать на еретиков страшный мор, но тем не менее раскошелился. Не хотелось ссориться в преддверии грядущего мероприятия: следующий заезд туристов он замыслил ознаменовать выборами «мисс Пасхи». Победительнице аку-аку намеревался предложить руку и сердце. Прощай, Нюра!
Тревожные изменения в поведении островитян подвели Сидорова к необходимости создания «Руководства к жизни», с помощью которого он надеялся вернуть местную нравственность на исходные позиции. «Руководство» намечалось в трех частях и замыслом (увы, неосуществленным!) напоминало выступление кандидата в депутаты перед избирателями. Совпадение случайное: баллотироваться в губернаторы острова Сидоров не собирался. Несолидное для бога занятие.
В первой части «Руководства» — «Вступлении» он предполагал рассказать о себе и тем обосновать свое право на «Поучение» — вторую часть. Завершать труд должно было, разумеется, «Заключение», содержание которого Сидоров представлял смутно, но знал, что оно должно сулить лучшую жизнь тому, кто усвоит «Поучение».
Зачин дался легко:
Дальше застопорилось, но Сидоров не огорчился. Молодец перевел зачин на вышеупомянутые языки и затеплил печь для обжига глиняных табличек ронго-ронго, подобных тем, на которые предки островитян наносили вязь из птицечеловеков — таинственное, доселе нерасшифрованное письмо. Молодцу, конечно, совладать с ним было пара пустяков, ну-да это не входило в задачу Сидорова.
Входило же в нее напечь побольше стихотворных ронго-ронго, предназначенных заменить билеты на предстоящее шоу. Вирши про аку-аку выполняли в данном случае декоративно-пропагандистскую функцию.
Предварительные заявки на билеты подали почти четыре сотни островитян (дети до 16 лет не допускались), персонал базы чилийских ВВС в полном составе, губернатор острова со всем своим штатом и патер со своей экономкой. Сотня ронго-ронго была оставлена для туристов. Феерическое ожидалось зрелище, обещавшее войти в историю острова наравне со знаменитой войной между длинноухими и короткоухими. Жаль, что не состоялось...
Как-то поутру, когда шли последние приготовления, Сидоров нашел под прилавком неучтенные банки с «Завтраком туриста». Молодец отпирался недолго. Сидоров изъял у него вырученную криминальным путем валюту и, весь в подозрениях, учинил комплексную ревизию. Тут же выявилась пропажа икон, которые он, превратившись в бога, отправил на вечное хранение в чемодан.