И в этом зале какая-то группа из 5–6 человек начинает «мутить воду» и пытается превратить это собрание в скандал. Опять же, не столько для того, чтобы сместить или опорочить имама, сколько ослабить администратора и развалить организационную работу вообще. В зале нет бывшего имама, преподавателя английского языка в школе, основного доверенного лица бывшего главы администрации села, проигравшего последние выборы. А бывшего администратора и в селе нет. Но есть «его» люди. Сам бывший тоже неплохой человек, добрый, молчаливый, грубого слова никому не скажет, однако инертность характера видимо помешала руководить селом. Работа в селе шла самотеком. Родственные связи здесь ставятся на первое место. Некоторые не хотят видеть никаких положительных дел, никаких инициатив у «чужого». Им нужнее «свой». Вот она, проклятая веточка большой политики, тянущейся из Кремля до самих до окраин. «Демократия». Но в этом году все приезжие заметили одно, — село преобразилось. Пусть сделано мало, но и это малое настолько украсило село, что восхищаешься чистотой улочек, площади в центре села, газоном с саженцами декоративных кустов вокруг.
Планировкой с. Тлондода восхищались русские ученые-востоковеды еще в XIX веке. Они отмечали одну особенность села, которая отличала село от многих других горных населенных пунктов. В центре села большая площадь. Одна половина этой площади зеленая, другая, по которой идет движение скота — без зелени. Разделяют эти части площади КъулгIа — домик с источником воды, куда за водой ходит все село и водопой для скота. Жилые дома расположены компактно вокруг этой площади. На западном краю села у каждого жителя специальные сооружения, где они складывают сено, солому на втором этаже этого сооружения, а на первом держат скот. С санитарно-гигиенической точки зрения это очень хорошо и удобно, ибо во многих селах жилой дом строят вместе с местом для скота — на первом этаже для скота, на втором — жилые помещения. Запаха, грязи, миграции грызунов из коровника в жилое помещение, наличия легковоспламеняющихся сена и соломы вблизи жилого дома и прочих неудобств тлондодинцы лишены.
Но вернемся в зал, где проходит собрание тлондодинцев. Спор приобретает навязчивый характер. Несколько человек пытаются зациклить внимание всех на вопросе об обеденной молитве в пятницу. Тут я вступил в спор и задал вопрос аудитории:
— Имам мечети вполне конкретно и ясно ответил на этот вопрос. Думаю, желающие слышать и понять уяснили для себя этот вопрос. Похоже, бесконечный спор вокруг этого вопроса является провокацией, а поднимающие эту проблему, уже решенную, желают лишь скандала. Им нужен конфликт и ничего больше. Кто с этим согласен — прошу поднять руку.
Поднялся лес рук с возгласами: «Правильно! Согласны!»
— Алидибир, ты и твои малочисленные единомышленники, выходит, провокаторы? Как ты сам видел, большинство присутствующих согласились с этим мнением и не желают без конца толочь воду в стакане. Просьба прекратить обсуждение данного вопроса и перейти к более существенным проблемам. На этот вопрос, по мнению большинства присутствующих, дан исчерпывающий ответ. (Так и хотелось добавить, что более конкретный ответ вам дадут в ФСБ).
Так, разговор перешел на конструктивный лад. Ряд выступивших отметил бессмысленность конфронтации по религиозным вопросам, указали на необходимость заниматься общими для всех проблемами созидания и организации сельского хозяйства. Выступили Шахрурамазан Газимагомедов, махачкалинец Гаджимагомед Махмудов. Последний искренне выразил обеспокоенность противостоянием в религиозной общине, призвал к мирному решению всех существующих разногласий исключительно на уровне ученых. «Все не могут быть учеными, это естественно. Но все должны ориентироваться на ученых, прислушиваться и принимать их как советников, обладающих большими знаниями в Исламе, чем все остальные. Сегодня, по признанию большинства в селе, таковым является имам мечети Шамсулвара. Это мнение не только тлондодинцев, но и немалого количества ученых исламистов всего Дагестана. Нельзя человека называть ваххабитом, ибо Ваххаб — это одно из имен Великого Аллаха. Вы меня называете Ваххабом. Я не Аллах, это большой грех, называть человека Аллахом» — сказал он. Дали и мне слово.
— Не бывает ни президентов, ни царей, ни вождей, с которыми были бы согласны исключительно все подчиненные. Это естественно. Но есть генеральная линия, выражающая интересы здорового большинства — здравый смысл, оптимальная середина, компромисс, консенсус — называйте, как хотите. Наша задача найти этот компромисс, привести село и ее жителей к согласию и миру. Прекратить бессмысленную конфронтацию и напряженность в селе. Сегодня для меня неприятно видеть седоволосых взрослых, сидящих на годекане и ругающихся друг с другом, постукивая палочкой о землю. В те годы мы, дети были драчунами и хулиганами, сегодня дети и молодежь прекрасные, а взрослые очень нервные, нетерпимые к чужому мнению, иному взгляду. Что же касается нынешней ситуации в районе и в республике, могу сказать одно — это кому-то нужно, чтобы у нас пролилась кровь. Дело не в «ваххабитах», дело в чем-то другом. Идет большая политическая игра. Мы же в этой игре лишь куклы. Вы все помните, как в те времена, когда даже шепотом нельзя было говорить о партии, о власти, я публично громил как мог и власть, и эту преступную партию. Точно так же хочу вам сказать, — сегодня в Москве сидят и потирают руки десятки генералов, которым очень хочется на Кавказ. На танках. Есть такие неудовлетворенные кровью политики на разных уровнях, в том числе и вокруг президента. Хотим этого или нет, мы должны страдать.